Я не хотел привыкать к Машке, не хотел, чтобы она привыкла ко мне. Но против молодости не попрёшь.
Вот такая, сука, любовь. Ха!
Когда за Машкой закрылась дверь, я задумался: с жильём тоже надо что-то решать. Остаться по старому адресу — уже не вариант. Небезопасно. Квартира засвечена во всех наших бумажках и приказах, фигурирует в дневнике ИВР, в адресной книге сотрудников отдела в дежурке и т.д. Кто угодно может пробить адрес и узнать, где я живу, особенно если учитывать, что у нас в конторе явно завелась крыса. Ведь кто-то же влез в компьютер Кобры.
Я задумчиво оглядел комнату, прикидывая варианты. Самое надёжное, конечно, было бы поселиться прямо в рабочем кабинете — так делали в мои времена многие опера, когда пахло жареным. Вроде, и неудобно, но тогда никто особо не удивлялся и не задавал лишних вопросов. Нормально считалось, всем понятно. А сейчас другие времена, другое отношение. Теперь это точно не поймут, начнут задавать вопросы, шушукаться по углам, а это мне как раз не нужно.
Тем более, денег теперь хватает. Грач мою долю выдал, и при желании я могу снять себе самую понтовую квартиру, с ремонтом, консьержем и кожаным диваном. Но всё это не по мне. Всю жизнь привык обходиться малым, не любил никогда лишний раз пускать пыль в глаза. Понтами сыт не будешь, а внимание привлекать сейчас вообще противопоказано.
Я задумчиво потёр переносицу. Значит, квартира нужна простая, но в тихом районе, без лишних глаз и соседей. Где-то, чтобы рядом не было никого, кто мог бы меня срисовать. Так и сделаю. Вопрос с жильём надо закрыть уже сегодня.
Я поразмыслил, и вышло, что безопаснее всего сейчас поселиться в ведомственной ментовской общаге Новознаменска. Жить среди ментов — самое безопасное, бандиты уж всяко не сунутся.
Теперь нужно было понять, как туда влезть. Предстоит обычная ведомственная бюрократия. Значит, придётся писать рапорт на предоставление койко-места, собирать бумажки, подтверждать, что у меня ни квартиры своей нет, ни доли, ни шалаша, ни даже старой юрты где-нибудь в степи. Потом заседание жилищной комиссии, ожидание решения… Такая «петрушка» может растянуться надолго.
А тут время дорого.
Но вот если в общаге найдётся свободное место, можно зайти с другой стороны: подсуетиться заранее, договориться с комендой, замаслить кого надо. Может, даже жилищную комиссию удастся аккуратно задобрить, чтобы всё ускорилось. Тут главное — не перегнуть палку и не засветиться ненароком. А то те, кому надо, быстро поймут, зачем я туда так упорно лезу.
Пожалуй, именно так и сделаю. Как только решение было принято, на душе сразу стало спокойнее. По крайней мере, я знал теперь, где приткнуться и с чего начинать. В моей ситуации это уже было немало.
Я достал телефон и набрал номер Оксаны. Она ответила сразу, будто держала трубку в руках и уже давно ждала моего звонка:
— Это я. Сохрани новый номер.
— Алло, привет, Макс!
Голос её звучал мягче обычного, и в нём даже проступило какое-то облегчение, словно ей было важно сейчас услышать меня и убедиться, что всё в порядке.
— Привет, Оксана. Слушай, — начал я, — у тебя, случайно, выхода на нашу ментовскую общагу нет?
На другом конце трубки повисла короткая пауза. Чувствовалось, что она слегка удивлена моим вопросом.
— Ты что, решил поселиться там? — наконец, спросила она с ноткой иронии и лёгким недоумением.
— Ну, пока вся эта байда утрясётся, лучше побуду среди своего брата, так сказать. Там спокойнее, надёжнее как-то.
Она задумалась буквально на секунду и ответила одобрительно:
— Вообще мысль правильная. Только лично у меня на коменду выхода нет. Хотя погоди-ка, там же Шульгин живёт, формально, по крайней мере. У него как раз пустая комната должна быть.
Я даже невольно приподнял бровь от удивления:
— Наш мажор? Он там не живёт, что ли?
Оксана тихо и чуть снисходительно хмыкнула в трубку:
— Ну, формально комната за ним закреплена. Только, сам понимаешь, Коля — «наследник престола» и подобных жилищ чурается. Но у него отец жёсткое условие поставил: жить в общаге, в коллективе, так сказать, привыкать к жизни простого опера. А по факту Коля снимает какую-то двухуровневую хату в элитном комплексе, с выходом на крышу и барбекю-зоной. В общаге просто числится, чтобы папаша не пылил. Привык он к другому уровню жизни, не по душе ему общие кухни и душевые кабинки на этаже. Только когда отец приезжает с проверками — он тут же возвращается в общагу и демонстрирует папе образцовую жизнь простого мента. Хитрец ещё тот, сам понимаешь.
Я невольно усмехнулся, представив себе эту картину:
— Отлично. Тогда я прямо сейчас Шульгину сам и позвоню. Спасибо, Оксан…
Я уже собирался прощаться, но её голос вдруг изменился, прозвучал напряжённо и встревоженно:
— Подожди, Макс, не клади трубку. У тебя точно всё нормально?
Я напрягся, мгновенно уловив перемену в её тоне:
— А почему ты спрашиваешь?
Она помолчала немного, будто подбирала слова, не зная, как лучше подать информацию:
