— Ну так в детстве для нас рогатка и была самым настоящим оружием, — ответил я невозмутимо и грустно. — Попал в воробья, и он умер. Я думаю, след оставило, и вот теперь и видно.
Я со всем уважением повёл рукой в сторону компьютера. На самом деле воробей не умер, я ему крыло перебил. Потом, правда, сам же его и выходил.
— Всё, ясно, понятно, — разочарованно проговорил Репей, резко откинувшись назад в кресле. — Тестирование окончено, вы свободны. Заключение придет в кадры позже.
— А можно будет его почитать?
— Нет, — отрезал тот, будто жаба ядом плюнула, — заключение подшивается в особую часть личного дела, ознакомление с которым вам запрещено.
Ну-ну… Хмыкнул я про себя. Принесу кадровичке тортик и почитаю. Знаю я эти особенные спецчасти личного дела. Проходили уже.
Он достал из кармана мятый платок и вытер им влажную залысину среди жиденьких волос. Я поднялся, улыбнулся и сказал:
— До свидания, Владлен Арнольдович.
— Да-да, до свидания, — пробормотал он невнятно, снова уставившись в монитор, будто пытался найти там в результатах последнюю соломинку, чтобы меня завалить.
— А как я вообще, прошёл, док? Всё нормально?
— А вот за словами бы вам последить и за речью, молодой человек, — язвительно проговорил он, раздражённо поморщившись.
— А вам бы, Владлен Арнольдович, за внешним видом последить.
— Что? — он резко поднял на меня взгляд.
— Я говорю, в парикмахерскую бы сходили, приоделись бы в магазинчике каком, глядишь, и личная жизнь наладилась бы.
— Что вы себе позволяете? — фыркнул он, уже краснея от злости. — Причём тут моя личная жизнь, и откуда вы вообще…
Он чуть не проговорился — мол, откуда вы знаете про меня. Понятное дело, я угадал.
— Ну, просто по вам видно, что женская рука к вам давно не прикасалась. Только своя, — тихо и зло рассмеялся я.
Он что-то гневно пробормотал мне вслед, но я уже не слушал. Вышел из кабинета, чувствуя спиной его злобный и обиженный взгляд.
Пошёл он на ху… тор бабочек ловить. Не завалить ему меня на этой херне. Не срослось. Злился я, конечно, не на него — ну, то есть, в основном. Ведь это кадровик, похоже, его на меня науськал… падла.
Валет сидел в своём кабинете, и настроение у него было скверным донельзя. Утро началось с того, что в соцсетях какой-то идиот написал громкий пост о том, будто родному городу совсем не нужна власть, состоящая из бизнесменов-хапуг, и первым среди них обозначил Германа Валькова. Автор расписывал, что Валет — воротила бизнеса, стремящийся раздербанить город на куски, распродать его условным москвичам под очередные проекты непонятных инвесторов.
Герман Сильвестрович вскипел от злости. Тут же дал команду разобраться с этим горе-блогером, чтобы тот удалил свои пасквили и вообще забыл, как на клавиатуре буквы набирать — пусть для него это будет проблематично, со сломанными пальцами. Нет, убивать не собирался, хватит с него уже трупов, и так вокруг штабелями складываются, это осложняет предвыборную гонку. Но поучить — поучит. Люди Валета умели объяснять такие вещи доходчиво, понятно и не оставляя следов.
Ситуация и так была на грани. Какой-то лейтенантишка чуть не пустил всё псу под хвост. Предвыборная кампания — та ещё черная дыра, и без того уже вложено в неё неприлично много, а тут ещё эти газетчики со своими статьями, едкими заметками, звонками и провокационными вопросами. Последняя публикация, например, была о том, что в девяностые годы, мол, Вальков был неоднократно замечен в сомнительных делах, и даже приводились некие «свидетельства» несуществующих очевидцев. Словно специально кто-то копал под него компромат и вбрасывал всю эту грязь в медийное пространство.
Яровой? Быть может…. слава богу, он не нашел материал того убитого блогера Харитонова…. никто его еще не нашел…
Валет морщился, вспоминая, как на днях его, как кандидата, вызвали на какую-то идиотскую встречу с народом, где нужно будет отвечать на острые вопросы горожан в прямом эфире. А он понимал, что вопросы теперь уже будут непростые. Среди горожан было немало тех, кого он в своё время «подвинул» с выгодных земельных участков, лишил работы или попросту кинул по мелочи. Теперь все они с нетерпением ждали удобного случая публично его унизить и облить грязью, тем более, что информационный фон вокруг него пошаливал. Ничего, свиньи… — размышлял Валет с легкой улыбкой. — Лишь только я сяду в кресло….
Однако Валет вложился не зря. Привлёк столичных пиарщиков, которые красиво оформили его биографию, сделали её такой, какая нравится простым людям. Он даже сам посмеивался, читая свою анкету на предвыборных листовках: «Герман Вальков, начал трудовой путь простым слесарем…» Слесарь, ухмылялся он про себя. Знали бы эти наивные людишки, кем я был на самом деле и какие дела воротил. Но народ это любит, они всегда уважают тех, кто поднимается с самых низов. Не зря у всех партийных деятелей, особенно у прежних, непременно была в биографии строка о трудовом стаже на заводе, фабрике или на колхозных полях.
