Доктор вдруг услышал сзади какой-то непонятный шорох, потом что-то звякнуло. Сердце его ухнуло куда-то вниз и сжалось в крошечный комок льда. Медленно, словно подчиняясь не своей воле, Леонид Абросимович обернулся. За спиной его тянулся длинный тёмный коридор, освещённый тусклым жёлтым светом старой лампы, едва разгоняющей мрак по углам.
— Кто здесь? — жалобно и тихо спросил доктор, двинувшись по коридору на этот звук. — Люди, помогите кто-нибудь…
Он еле передвигал ноги, делая совсем крохотные шаги, но никакого сейфа тут видно не было. Просто мрачный, сырой подвал. Или старое бомбоубежище. Или… или камера-карцер. Доктор вдруг поёжился от холода и охватившего его ужаса и вовсе замер. Потом пересилил страх и пошел вглубь, приказывая себе шевелиться. Каждый шаг отдавался гулко в висках.
Коридор кончился небольшой комнатой. Доктор остановился, поражённый тем, что увидел: железная кровать с грязным ватным матрасом, маленький стол и лавка, приваренные намертво к полу. Всё выглядело в точности как в тюремной камере.
На секунду сердце доктора даже успокоилось. Если это тюрьма, значит, он всё-таки останется жив. Пусть заключённым, но живым. Вдруг снова раздался шорох и снова что-то звякнуло, похожее на звук цепи.
Леонид Абросимович резко повернулся.
— А-а! — закричал и отшатнулся он.
Из-за старого металлического шкафа метнулась тень — огромная, быстрая, словно чёрная хищная птица, расправившая крылья перед броском. Мгновение, и на горле врача сомкнулись крепкие, жилистые пальцы, словно острые когти стервятника. Сжали гортань так, что она вдавилась внутрь. Доктор захрипел в предсмертной агонии, глаза его выпучились от невыносимого ужаса. Он даже не смог произнести ни звука. Последняя его мысль была растерянной и испуганной: «Не может быть… Это вы?..»
И даже сейчас, умирая, он сохранил остатки своей интеллигентности, называя убийцу на «вы». Резкий хруст — и шейные позвонки переломились, оборвав мучения доктора. Тот, кто сжал его горло, не повёл и бровью, холодно отбросив безвольное тело Киреева в сторону, словно старую сломанную куклу.
Человек с единственным глазом тяжело поднял голову, прислушиваясь к тишине. Он вдруг издал низкий, нечеловеческий рык, похожий на утробный стон затравленного зверя. И только теперь можно было бы разглядеть, что к его ноге, на лодыжке, намертво прикована тяжёлая стальная цепь, уходящая куда-то в глубину темноты.
Но глядеть больше было некому…
Телефон зазвонил неожиданно, резко, как будто ворвался в мои размышления. Я нехотя снял трубку и, не глядя на экран, ответил:
— Алло.
— Макс, это я, — голос Шульгина звучал встревоженно и напряжённо. — Нам нужно срочно увидеться.
— Заходи ко мне, — ответил я спокойно. — Я у себя в кабинете.
— Ты уже вышел с больничного?
— Да, сегодня первый день, даже полиграф уже успел пройти. Скоро переведусь к вам в розыск.
— Отлично, сейчас подойду, — коротко бросил Коля и сразу отключился.
Я так и не понял, чему он обрадовался — тому, что я вернулся, или тому, что иду к ним в отдел. Впрочем, времени на раздумья не осталось: буквально через три минуты в дверь моего штабного кабинета уже постучали.
Я по-прежнему сидел в одиночестве — мои напарницы так и не вышли ещё на службу. Шульгин переступил через порог, плотно прикрыл за собой дверь, внимательно оглянулся назад, будто хотел убедиться, что за ним никто не подсматривает и не подслушивает. Затем он сделал несколько шагов, походя ближе, и заговорил негромко, почти шёпотом:
— Я кое-что нарыл. Ты просил проверить этого Егорова… Ну, того зэка, который умер от туберкулёза. Ты говорил, он…
— Да знаю я, кто такой Егоров, — перебил я его с лёгким раздражением. — Я ж тебе всё уже рассказывал. Давай ближе к делу, чего нарыл-то?
Шульгин вздохнул и помолчал секунду, собираясь с мыслями.
— Короче, я нашёл, на кого работал Егоров. Совершенно случайно. Мы разгребали архивы, старые документы. Я сейчас занял кабинет заместителя начальника. Приказ ещё не вышел, но Кобра разрешила там устроиться заранее. Ну вот, разгребал я его архив и наткнулся на старый рапорт о контакте с негласным осведомителем под псевдонимом «Егор». Это и есть наш Егоров.
— И с кем он встречался? — спросил я напряжённо, чуть подавшись вперёд. — Кому он стучал?
— Ты не поверишь… — Коля достал из кармана бумажку, протянул мне. — Вот его данные. Адрес уже пробил.
Я взял листок, взглянул на написанное, и у меня внутри сразу всё рухнуло куда-то глубоко вниз. Ощущение было такое, будто меня придавило чем-то огромным, тяжёлым и неподъёмным. Будто сверху упал не просто камень, не метеорит даже, а целый астероид, который раздавил меня в лепёшку. Я не мог поверить в то, что увидел.
Фамилия, имя и отчество были прекрасно мне знакомы. Домашний адрес тоже.
— Это точно? Ты не ошибся, Коля? — медленно, словно через силу, выдавил я.
— Точно. Егоров был его человеком, — уверенно подтвердил Шульгин, внимательно глядя на меня.
Я тяжело опустился в кресло. На секунду даже показалось, что воздуха в кабинете стало меньше, что стены сомкнулись вокруг меня.
