От размышлений Валета отвлёк осторожный стук в дверь. Она тихо приоткрылась, и в проёме показалась Жанночка, его грудасто-губастая секретарша. Но даже и она сегодня его раздражала, и даже на нее ничего не поднималось.
— Герман Сильвестрович, к вам посетитель, — осторожно, почти шёпотом проговорила она.
— Кто ещё там? — раздражённо буркнул Валет, надеясь в глубине души, что это те самые спецы, которых ему порекомендовал верный партнёр из Новознаменска, с кем они мутили дела еще в девяностых. Это по его наводке он убил тогда Лютого. А от спецов уже давно не было никаких вестей, а значит — всё ближе к часу «икс». Так что он с нетерпением ждал хороших новостей — например, что с Яровым покончено, что его больше нет. Исчез, испарился, как плохой сон.
— Доктор Киреев из «МедВектора», — проговорила Жанночка, явно чувствуя настроение босса и опасаясь вызвать его раздражение. И размышляя, что зря сегодня надела новое сексуальное белье.
— А, этот… врач, — поморщился Валет. — Ну ладно, зови.
Жанночка исчезла, а через секунду в кабинет вошёл Леонид Киреев — нервный, вечно дёрганый докторишка, с которым у Валета были кое-какие щекотливые дела. Валет его никогда особо не любил, хотя и держал близко, так как доктор умел хранить тайны и выполнять деликатные поручения.
— Добрый день, Герман Сильвестрович, — чуть кланяясь, сказал Киреев и тут же нервно поправил очки. — Извините, что беспокою. Есть разговор.
— Давай короче, — недовольно отмахнулся Валет. — Время дорого.
Доктор закрыл за собой дверь и осторожно приблизился к столу. Было видно, что он сильно нервничает, потирая тонкие, влажные пальцы.
— Дело в Артуре, — почти шёпотом проговорил Киреев. — С ним возникли… осложнения.
Валет почувствовал, как внутри нехорошо похолодело. Опять Савченко. Как будто мало было проблем с газетами, интернетом и народом. Снова Артур. Что-то тенью мелькнуло в голове Валета, словно бы на секунду заслоняя вид его же собственного кабинета, и он понял, что сегодняшний день явно не сулит ему ничего доброго.
— Говори уже, — резко бросил Валет, пристально и тяжело глядя на доктора. — Савченко уже не в твоей клинике, так какого хера ты вообще его вспоминаешь, да ещё по имени? Ты должен был держать язык за зубами. Этот пациент лежал под чужой фамилией, тебе это напоминать надо?
Валет зло выплюнул последние слова и резко поднялся, так что Леонид Абросимович инстинктивно отступил назад, испуганно и нелепо упёршись спиной в шкаф. Герман Сильвестрович подошёл к бару, резко распахнул дверцу, вытащил оттуда два бокала и дорогой коньяк. В один бокал налил себе щедрую порцию, на секунду завис над вторым, но вдруг передумал и вернул бокал обратно в шкаф. Потом тяжело плюхнулся обратно в кресло и начал медленно, с раздражением цедить янтарную жидкость, словно это могло хоть как-то успокоить его взвинченные нервы.
— Да, да, Герман Сильвестрович, — быстро и испуганно проговорил Киреев, снова нервно поправляя очки на вспотевшем носу. — Но тут дело такое… Меня затаскали по Следственному комитету, постоянно вызывают на допросы. Сотрудников моих уже всех опросили, документацию изъяли полностью. Меня могут отстранить от работы, бог знает ещё какие санкции… Понимаете? Это ведь всё из-за того, что я покрывал ваши дела… И этот Савченко… Он убил моего врача, теперь он в розыске. Они установили его личность, наверное, пробили пальчики. Я не знаю как, но теперь всё выяснилось.
Он говорил торопливо и сбивчиво, слова срывались с его губ, как листья с деревьев в ненастье, под шквалистым ветром. Казалось, сейчас этот ветер поднимет и ручку со стола, и сам стол, и идиота-доктора…
Валет мрачно и тяжело смотрел на него, и ни капли сочувствия в его глазах не отражалось.
— Я, конечно, отрицаю, что знаком с Савченко, — продолжал Киреев жалобно. — Говорю, что это был обычный пациент, который просто за деньги захотел лежать инкогнито. Я же врач, я помогаю людям… Но никто не верит. Как мне после этого работать, с кем — а может, даже и посадят за соучастие… Понимаете?
— Я-то чем тебе помогу? — грубо перебил его Валет, едва сдерживая раздражение.
— Ну, у вас же связи, положение, деньги… — почти шёпотом начал мямлить Киреев.
— Мои связи сейчас трогать нельзя, ты понимаешь это своей куриной башкой? — Валет раздражённо цыкнул. — Я баллотируюсь в мэры. Любое дуновение ветерка — и эта чёртова избирательная комиссия найдёт, до чего докопаться и снимет меня с гонки. Совсем, бл*дь, обнаглели со своими проверками!
— Да-да, я всё понимаю, — пролепетал доктор, — но и вы поймите меня. Я долго этих допросов не выдержу, кто-то из сотрудников точно расколется. Я решил… В общем, я уезжаю в Израиль. Сворачиваю тут практику и открою там новую клинику.
— Скатертью дорожка, Лёня, — хмыкнул Валет и снова глотнул коньяку. — Ко мне-то чего припёрся? Услышать пожелания счастливого пути?
