Понятно, что когда тобой начинает интересоваться следак из комитета, есть над чем задуматься, но показывать тревогу я не собирался. У комитета есть свои методы, но и у нас свои приёмы.
— Присаживайтесь, присаживайтесь, — настаивал он. — Расскажу некоторые обстоятельства дела Валькова. И, знаете, там обнаружились занятные нестыковочки.
Я опустился в кресло напротив. Сметанин продолжал своим прокурорским тоном:
— Как объясните, Максим Сергеевич, что операцию по задержанию Валькова вы проводили под руководством и по прямой наводке Зуева, а он, по моим данным, как раз и являлся пособником Валькова?
Я пожал плечами, сохраняя полную невозмутимость:
— Не знаю, может быть, что-то не поделили они между собой. Кадровик, Владимир Ильич, мог ведь хотеть избавиться от Валета, чтобы не раскрыть собственную причастность. Может быть, просто решил себя обезопасить. Как вам такая версия? К тому же, Вальков находился уже в федеральном розыске и явно представлял угрозу для Зуева, он-то был при должности. Ну это если, конечно, замполит вообще работал на него. Я до сих пор не уверен в ваших подозрениях.
Сметанин качнул головой, будто не услышал моего ответа, и продолжил своим ровным голосом:
— Вам что-нибудь известно о их совместной преступной деятельности?
— Мне? — сделал я удивлённые глаза. — Нет, конечно.
— Ну да, конечно, — с недоверием произнёс Бульдог. — Значит, вы сами к Валькову отношения никакого не имеете и не имели?
— Никакого, — искренне замотал я головой.
— Хорошо, а вот это вы как объясните? — Бульдог повернул ко мне ноутбук и щёлкнул мышкой.
Экран засветился блеклым холодным светом. Я невольно прищурился, чтобы рассмотреть, что же там такое важное и интересное, что у этого комитетского глаза так и загорелись охотничьим блеском.
На видеозаписи была та самая комната, очень похожая на допросную, в офисном здании Валькова. В тесноте кабинета за столом сидел я сам. И хотя на экране было не разглядеть, что это именно я писал анкету, сам я прекрасно помнил тот момент. Я старательно изображал из себя обычного кандидата на работу, простого парня, решившего сменить унылую службу на тёплое местечко с высоким окладом.
Рядом со мной, нависнув тяжёлой фигурой, стоял Дирижёр. Вот он резко метнул в меня авторучку. Я не успел увернуться или, точнее, не захотел показывать, что мог бы. Он внимательно смотрел на мою реакцию. Затем как бы случайно уронил кружку на пол. Я вздрогнул, сделав вид, что испугался. Проверял меня тогда, подонок.
И теперь мне было очень интересно, каким образом эта запись оказалась в руках Бульдога.
Следователь, не отрываясь, наблюдал за мной, стараясь уловить хоть малейшую реакцию:
— Что вы скажете на это, Максим Сергеевич? Что вы там делаете?
Я поднял на него глаза с самым равнодушным выражением лица, на которое был способен, пожал плечами и ответил без запинки:
— Я устраивался на работу в службу безопасности. Простая история.
— Ах, вот как, — насмешливо протянул Бульдог. — Значит, перебежчик? Из органов в охранники? Или вам там место потеплее предложили?
— И что? — ответил я спокойно, глядя прямо ему в глаза. — Вы же сами понимаете, в современном мире человек ищет, где меньше работы, а больше зарплата. Устал, может быть, погоны носить. Честно скажу, здесь не разбогатеешь. Зачем лукавить?
— Ага, ясно… Но вы же знали, к кому именно идёте устраиваться? К криминальному авторитету Валькову?
— Криминальному авторитету? — переспросил я с искренним удивлением, чуть приподняв брови. — Боже упаси! Я тогда устраивался к кандидату в мэры Новознаменска, уважаемому бизнесмену и меценату. Вот к кому я шёл.
— Интересная логика, — Бульдог недобро улыбнулся, будто пытаясь скрыть раздражение. — А как же вы устраивались, если с предыдущей работы так и не уволились?
— Просто сходил узнать, переговорить, — пожал я плечами, делая вид, что не вижу никакого подвоха. — Сказали, перезвонят — но не перезвонили. Бывает такое, что ж теперь поделаешь. И хорошо, что не перезвонили, потому что сами знаете, чем бы это закончилось.
— Ну да, ну да, — скептически кивнул следак. — Не перезвонили?
— Не-а.
— Вот негодяи…
— Еще какие.
Мы оба ждали, сколько ещё будет верёвочка виться, когда подойдёт к концу. Следователь замолчал, набивая по клавишам ноутбука мои показания.
Я же наблюдал за ним. Изучал. Кто ты, воин? Какого ляда прицепился. Накопал? Нет, если бы накопал на меня, то скрутили бы уже.
— И самое интересное, — медленно произнёс Бульдог, тщательно смакуя каждое слово и снова впившись в меня взглядом, — знаете, откуда эта видеозапись? Ведь здание было взорвано, как только вы вошли туда со следователем Зыкиным, и видеорегистратор там тоже сгорел. Но, вот номер, запись успели скопировать раньше.
— Ну и где же она хранилась? — нарочито равнодушно хмыкнул я, поднимая взгляд на следователя, словно мне было просто любопытно послушать занятную историю, раз уж я всё равно тут сижу.
— Её нашли в телефоне одного из убитых, той троицы трупов, что недавно откопали в лесу. Ничего не хотите по этому поводу уточнить?
