Мы сначала держались трассы, по которой уходил в область автозак. Потом свернули на просёлочную дорогу. Колея была накатанная, видно, что ходовая и не заброшенная. Машину трясло на колдобинах, колёса проваливались в ямы, из-под днища летела глина. По сторонам редколесье: берёзки, кустарник, а между ними поляны с желтеющей, уже сдавшейся осени травой. Земля пахла сыростью и листьями.
Минут через тридцать показался забор прямо посреди леса. Обычный, казалось бы, деревянный, местами уже посеревший, но на воротах приметна новая табличка: «База отдыха 'Лесная поляна».
— О-па! — воскликнул Мордюков, вытирая вспотевший лоб. — Значит, говорите, здесь они тачку сменили? А что это за база такая? Ни разу на ней звание не обмывали. На моей земле, считай, стоит, а я и не в курсе!
Мы остановились у ворот. Первым выскочил Мордюков, распахнул дверцу так, что УАЗ качнулся.
— Так её и на картах нет, — заметила Оксана. — Только на спутниковых снимках просматривается.
— Нелегальная база отдыха, — проговорил Чанчиков, почесав затылок.
— Вот тебе и нелегальная… — отозвался Мордюков, смерив его взглядом. — Твой район, Чанчиков? А? Что молчишь? Как они тут открылись без нашего ведома?
Участковый замялся, проглотил слюну. Глаза отвёл, словно не слышал.
Мордюков хотел ещё раз разразиться, но махнул рукой. Видно было: понимал, что лишнее скажет. Сейчас всё-таки не девяностые, малый бизнес под полицией не ходит, хотя в Новознаменске бывало всякое. И база отдыха без документов — тоже не новость.
Мы вошли на территорию. Первое, что бросилось в глаза — всё здесь новенькое, мушка не загорала.
— Гляньте-ка, — заметил Мордюков, окидывая взглядом постройки. — Домики какие свежие, из кругляка. Брусчатка тоже явно недавно положена.
Я отметил для себя: мангалы стоят в беседках чистые — ни следа сажи, ржавчины. Вообще не использовались. В воздухе пахло свежим деревом и лаком.
Семён Алексеевич шёл впереди, взгляд деловой и профессиональный. Как бы он ни ворчал, а оперскую жилку не просидел в начальственном кресле.
— Эй, хозяева! — крикнул он.
В ответ — тишина.
— Странно, — пробурчал Мордюков.
И тут за спиной раздался женский голос:
— Здравствуйте!
Мы обернулись. Перед нами стояла блондинистая женщина неопределённого возраста. Замухрышка, на первый взгляд. Куртка потёртая, грязные мужские сапоги по колено, на голове косынка, из-под которой выбивались белые пряди. Сутулится, пальцами пуговку теребит. Лицо показалось мне немного знакомым, но мысль, только наклюнувшись, тут же ушла. Может, показалось.
— Вы хозяйка? — начальственным тоном спросил Мордюков.
— Ой, да куда уж мне хозяйкой быть, — всплеснула она руками. — Я так, приглядываю за домиками.
— Одна? — уточнил я.
— Ну, а как же. Сама.
— Не боитесь? — продолжал Морда.
— А чего бояться-то? — она пожала плечами. — Вон, смотрю, аж полиция пожаловала. Не вас же бояться…
— Только полиция к вам заезжает? — прищурилась Кобра, изучая её внимательно. — Что-то следов пребывания других категорий граждан здесь не наблюдается. Как же так?
— Так верно, мы ж ещё толком и не открылись, — закивала та. — Домики вот подправляем, вывеску повесили. Ну, гостей-то покамест не было, всё пусто.
— Что-то я, гражданочка, не слышал про вашу базу, — упёрся укоризненным взглядом в неё Мордюков.
— Да-да, не открылись мы ещё, — женщина руками развела. — Хлопоты, то да сё.
— Мы тут всё осмотрим, — сказал Мордюков. — Вы же не против?
— Ну… я не знаю, как тут… — она замялась. — Хозяевам позвоню, скажу, что приехали, мол. С меня же спросют. Ох…
— Звони, звони, — махнул рукой Семён Алексеевич.
— И ордер у вас, поди, имеется? — спросила вдруг женщина, прищурившись.
— Ордеры в кино бывают, — отрезал Мордюков. — У нас санкция называется.
— Ай, я женщина сельская, необученная, — улыбнулась она. — Про санкцию и спросила. А то мало ли, вы тут свои люди — столичные, а мы простые, нам что скажут, то и делаем.
— Да какая санкция? — хмыкнул Мордюков. — Мы же как клиенты первые. Будущие. Поглядим, что тут да как.
— А, ну так это запросто, — закивала она, одергивая подол куртки. — Я вас сама и провожу. Чего ж не показать?
Мы обошли территорию базы. Домики стояли рядами, одинаковые, словно их под линейку выставили. Сруб из кругляка, свежий, ещё пахнущий смолой. Крыши, крытые металлочерепицей, окна с новенькими рамами. Рядом банька — с высоким крыльцом и выскобленными лавками.
Мангальные зоны как из каталога: металлические жаровни с местом под казан. Рядом беседки с резными перилами, покрытыми лаком, с деревянными столами и скамьями. Всё новое. Уж очень блестящее — будто строили и красили одновременно, очень быстро. Ни щепки строительного мусора, ни песка в углах, ни остатков стройки — будто и не было здесь рабочих. Всё вычищено до идеала. Никаких недоделок, долгостроев. Вложения, судя по всему, серьёзные, не на уровне деревенского самопала.
— А вы что тут? — спросил Мордюков, уперев руки в бока. — Никого чужих не видели? Не приезжал кто?
— Нет, никого не было, — ответила белобрысая. — Я ж говорю, не открылись мы еще. Гостей не принимали пока.
