Мордюков расправил плечи, явно наслаждаясь своей ролью старшего. Взял инициативу на себя, а мы с Коброй лишь переглянулись: пусть разговаривает, пока мы осматриваемся.
— Блин, Макс, — прошептала мне Оксана, — база, фактически, готова к приёму клиентов. Но разве так бывает — ни рекламы, ни упоминания в интернете нет. Какие тогда будут клиенты?
— Ну-ка, забей в поисковик, — сказал я. — «Лесная поляна». Что там всплывет.
Она достала телефон, пару раз ткнула в экран, поморщилась.
— Чёрт, тут связь не ловит.
— Как не ловит? До города рукой подать, — удивился я.
— Видимо, мёртвая зона, — сказала Кобра.
— А ну-ка, гражданочка, — перешёл в наступление Мордюков. — Пройдём-ка в горницу. Побеседуем. Документы на базу покажете.
— Ой, да нет у меня никаких документов, — испугалась она, замахала руками. — Хозяев дожидаться надо.
— Ну так звоните, вызывайте.
— Я им уже написала, — показала она старенький кнопочный телефон. — Тут связи-то нет, а вот эсэмэски, бывает, доходят.
— Эсэмэски… — хмыкнул Мордюков. — Ладно. Чаем хоть нас напоите, пока ждём ваших хозяев. И получше вспоминайте, кто у вас тут был.
— Да откуда, никого! — вскинулась женщина. — Вот только хозяева наведывались.
— А хозяева кто? — спросил я.
— Ой, да фамилия у них мудрёная… Кочуряны? Геворкяны? Что-то вот оттуда.
Она махнула рукой пошире, обозначая неведомую дальнюю даль.
— Не русские, что ли?
— Да русские, русские, — замахала руками. — Только по-русски худо говорят.
— Ага, — хмыкнул Мордюков. — Все теперь русские.
Он без приглашения толкнул дверь ближайшего домика. Остальные были пустые, видно — необжитые. Этот же выглядел жилым: занавески на окнах, коврик у порога.
— Проходите, проходите, — замахала руками женщина, смирившись с тем, что от нашей делегации не отвязаться. — Сейчас чайку на травках заварю. Сама собирала: шиповничек, малина лесная, белоголовник.
Мы вошли. Домик явно задумывался как административный. Пока же обстановка была скромная: стол в углу, койка, заправленная покрывалом, шкаф с посудой, на стене телевизор. Маленькая электроплита, чайник. Всё необходимое для жизни отшельницы имелось, но и не более того.
— Садитесь, располагайтесь. А меня, кстати, Ольгой зовут, — заторопилась женщина.
Схватила ковш и налила из бачка воду в электрический чайник. Щёлкнула тумблером, полезла в шкаф за кружками.
Я отметил: посуда тоже слишком новая. Девственная белизна, ни царапины, ни налёта. Обычно крепкий чай всегда оставляет следы, а тут — будто и не пользовались. И посудомоечной машины в домике не наблюдалось, чтобы так вот, до скрипа, отмыть.
Я скользнул взглядом по полу. Вроде дощатый, но доски под ногами бухали глухо, будто бы с пустотой. И ещё деталь: входная дверь какая-то широкая, нестандарт. Для чего? Мысль мелькнула и застряла, ответа не находилось.
Машин или хоть какого-то транспорта на территории мы не нашли. Однако решили дождаться хозяев, чтобы не уезжать с пустыми руками. Ведь до точки мы доехали, а ничего пока не узнали. Эта белобрысая толком не помогла.
Ольга поставила перед нами кружки с чаем, запах был и вправду травяной, с шиповником. Я на всякий случай не стал пробовать. Мордюков с участковым дули на ободки и прихлёбывали. На стол пошло печенье, мёд в пластиковой банке и плюшки, с которых только что сняли магазинскую пленку. Всё по-деревенски, вроде, но бутафория — мёд не с пасеки, булочки не домашние.
Я пригляделся к Ольге. Черты лица… где-то я её уже видел. И тут за окном раздался звук двигателя. Громкий и раскатистый, явно не одна машина едет.
— А вот и хозяева, — улыбнулась она. — Ой, ругать будут, что дорожки не подмела. Но я скажу, что это вы отвлекли меня, да? Спасибо…
Я глянул в окно — машины не видел, но по звуку выходило, что целая колонна уже въехала на территорию. Слишком громко. Несколько моторов.
— Хозяин-то у вас, всегда на нескольких машинах катается? — спросил я.
— Что? — женщина дёрнулась, попятилась к стене.
Я встал, попробовал распахнуть окно. Оно не открывалось. Тогда я вытащил пистолет, шагнул к ней и сдёрнул белый парик. Чёрные волосы рассыпались по плечам.
— Вспомнил я тебя, — сказал я. — На ту, с фоторобота ты похожа.
Все опешили. «Ольга» рванула в угол.
— Стоять! — рявкнул Мордюков и потянулся за пистолетом, но у пояса было пусто.
— К нам гости! — крикнула Кобра, вооружаясь. — Что встал, Чанчиков? Доставай ствол!
— Дай мне свой пистолет! — приказал капитану Морда.
Участковый побледнел, потом покраснел и пролепетал:
— Семён Алексеевич… у меня травмат.
— Какого хрена? — взорвался полковник. — Какой еще, к лешему, травмат?
— Я табельное не получаю… Хожу с травматом, для виду. Все думают — с табельным.
— Бардак развели, мать вашу… — плевался Мордюков. — Объяснение напишешь в отделе! Выговор схлопочешь!
Тем временем мы уже готовились к встрече «хозяев».
— Кто там приехал? — грозно спросила Кобра, держа «Ольгу» за шкирку.
Но белобрысая, а теперь уже чернявая, перестала притворяться стеснительной, резко вывернулась, метнулась в угол. Мы не сильно беспокоились — в углу ни окна, ни двери. Никуда не денется с подводной лодки.
