Наступила ночь. Дежурили мы по очереди. Первым заступил я. Задача дежурного была поддерживать огонь, чтобы в пещере не остыло, и слушать ночные звуки. В горах они разносились далеко — любой треск ветки мог оказаться не только зверем, их-то мы не слишком опасались, но и человеком. Нужно было сидеть настороже, чтобы никто не подобрался к нам и не застал врасплох.
Огонь потрескивал, угли светились ровным красным, щель наверху втягивала дым. Люди дышали глубоко и мерно. Лишь я сидел, вглядываясь в темноту за входом, и прислушивался к каждому шороху, к каждому вздоху тайги.
Ничего… прорвемся.
Интересно, Корюшкин там уже получил результаты ДНК-экспертизы? Исследовал кровь с удостоверения Лютого? Наверное…
Начальство, лаборатории, дежурка — про всё это странно было думать здесь. Работа без меня, конечно, там не стоит на месте. Но я знал: только я могу выбраться отсюда, только я могу подцепить за жабры недосягаемого Инженера. Больше некому.
Я должен выжить и вернуться. Чтобы узнать… чтобы увидеться с сыном.
— Очнулся! — воскликнул Рыжий, вскакивая и тыча пальцем в сторону кедрача, к стволу которого был привален пленный старик. — Кирпич, там это… Чингисхан очнулся! Что с ним делать будем? А?
Кирпич вытер рукавом рот, смачно рыгнул после сытного обеда. Рыба оказалась что надо. Он поиграл плечами, похлопал себя по бедру. Встал с поваленного дерева, где сидел, и подошёл к пленнику.
Схватил ружьё, приставил к груди старика.
— Кто такой? Как звать? Ну!
— Тебе, пёс… — презрительно проговорил старик, — я ничего не скажу. Ты… убил моего сына…
— Да и хер с тобой. Отправляйся за ним, — Кирпич уже почти нажал на спуск, но потом остановился, чуть поразмыслив. — Рыжий! Кинь-ка мне перо! Не хочу патроны тратить.
Рыжий подошёл, протянул нож, тот самый, которым недавно чистили рыбу.
— Ты его хочешь — того?
— А на кой он нам сдался? — пожал плечами главарь.
— Ну-у… Сначала допросить с пристрастием надо. Узнать, где тут посёлок, где люди. Пусть карту местности на песке начертит. Он местный и всё знает.
— Хм… — одобрительно хмыкнул Кирпич. — А ты сечёшь.
Главарь наклонился и похлопал пленника по плечу:
— Слышь, ты, Чингачгук, мля. Или кто ты там? Далеко посёлок? Откуда приплыл? Эй!
Кирпич с силой толкнул старика стволом в грудь:
— Говори!
Местный сжал губы и презрительно плюнул — метил в лицо, но слюна лишь скатилась по сапогу Кирпича.
— Ах ты, сука! — взревел главарь и тут же врезал этим сапогом ему в грудь.
Старик закашлялся, завалился, Кирпич пнул его ещё раз, ниже, в живот. Тот скрючился, упал на землю. Бормотал что-то, сипел проклятия.
— Ты чё там шепчешь? Заклинания? — хмыкнул Кирпич. — Колдун, что ли? Ха! Пацаны, у нас тут шаман, походу!
Зэки заржали, подтянулись поближе — после сытного обеда зрелищ хотелось всем.
— Говори, сука, — зарычал Кирпич. — Где посёлок? Сколько вас там? Как туда добраться?
Главарь не собирался сбегать в поселок — понимал, что их всё равно найдут. Но владеть информацией хотел: где ближайший населенный пункт, в каком регионе они вообще застряли. Никто толком не знал — Сибирь ли это, какие места… юг или запад, хрен сам поймёшь.
Местный бы им точно был полезен.
Но старик упрямо молчал. Кирпич размахнулся и прикладом ударил его в рёбра. Глухой стук, стон. Старик лишь охнул и снова стиснул зубы, не проронив ни слова.
— Погоди, погоди, — сказал Рыжий, перехватывая ружьё у Кирпича, когда тот снова замахнулся. — Давай я с ним побазарю.
— Ну давай, — скривился Кирпич. — Только возьми палку. Ружья я тебе не дам.
— Да на кой-черт мне палка! — замахал руками Рыжий. — Ты же знаешь, я с людьми договариваться умею.
— Договариваться, — хмыкнул Кирпич, вскинув бровь. — Ну-ну.
— Можно я сам? Один на один, так сказать, — Рыжий наклонился ближе, прошептал: — Ты ж его щенка завалил. Он озлобился. Лучше тебе отойти. Не маячь. И пацанов отведи.
Кирпич прищурился, но потом махнул рукой:
— Ладно. Братва, собираем остатки рыбы! Всё чистим, пересыпаем солью, складываем в рюкзак. Надо валить отсюда, а то и так подзадержались.
Зэки загомонили, отвели глаза от пленника, занялись провиантом.
Оставшись один на один со стариком, Рыжий поднял пленника, усадил спиной к дереву. Тот охнул от боли, но не отбивался, не противился. Будто просто застыл. Кровь сочилась из рассечённой брови, подбородок дрожал.
— Слышь, дед… — тихо проговорил Рыжий. — Этот Кирпич… он зверь. Ты лучше с ним не шути. Я сам очкую с ним бодаться. Да все его боятся. Ты бы лучше всё рассказал. Он же с тебя шкуру живьём спустит.
Старик гордо молчал, не проронив ни слова.
— Да не, я всё понимаю, — заговорил Рыжий, понижая голос. — Сына твоего порешили почём зря… Я сам осуждаю, ты не думай. Ты же видел — я в этом не участвовал. Вообще я хочу смыться. Ты только партизана из себя не строй, не противься… Я помогу тебе сбежать тогда. Но услуга за услугу, слышишь? Эй… нет, ты меня слышишь?
Старик кивнул едва заметно.
— Ну так вот, — продолжал Рыжий. — Короче, будет возможность — мы дадим деру. Ты и я. Но ты выведешь меня к людям. Покажешь, где поселок.
