— Не из-за кофе. — Детектив выкинул скомканную салфетку в урну. — Костюм после химчистки новее не становится, знаешь ли.
— Купи новый.
— Ты мне столько не платишь, — фыркнул Аарон.
— Да ну?
— С учетом налогов — нет.
— Не плати.
— Социальный статус надо поддерживать, — вздохнул частный детектив. — Оно того стоит. А оставшиеся после уплаты налогов крохи я спускаю на тотализаторе. И не смотри на меня так, азартные игры — извечная слабость разумного существа. Особенно если они запрещены законом. Как ты там в прошлый раз говорил: запретный плод сладок?
— Завтра здесь же? — искоса глянул на него Сергио.
— Подходи к двум, — ненадолго задумался ординар. — Да, пожалуй, к двум. Раньше точно не получится…
Если выпить без закуски литр очищенной на четверых, то как минимум в голове зашумит, а мягкая расслабленность заставит позабыть про заботы и переживания. Непривычные же к подобным возлияниям запросто могут прилечь отдохнуть или, напротив, не удержаться и послать гонца за очередной порцией алкоголя.
Нам же и вовсе не было никакой необходимости куда-либо бежать, благо официанты в «Искре» — небольшом уютном заведении в Старом городе — всегда счастливы помочь вам увеличить сумму счета. Только вот алкоголь не брал. Вообще. Будто и не очищенную по рюмкам разливаем, а обычную водопроводную воду пьем. Глотку дерет — а толку ноль.
Так что, помянув Лео двумя бутылками, мы решили от дальнейших заказов воздержаться. Все одно не в коня корм.
— Пойду позвоню, — с тяжелым вздохом поднялся из-за стола осунувшийся Артур и направился к стоявшей у бара кабинке магофона. — Ненавижу…
— Куда это он? — ходивший освежиться в туалет Эдуард удивленно уставился вслед командиру и грузно плюхнулся на стул.
— Лео домой звонить, — объяснил Ян, который баюкал в руках полупустую рюмку. Очищенную, надо сказать, наш водитель пил оригинально — не залпом, а мелкими глотками, будто дорогой коктейль. — Вот уж кому не позавидуешь…
— Жене? — ничего не понял Эд. — Не позавидуешь, в смысле?
— Артуру, — допил очищенную Ян. — И без того тошно…
— И не говори, — кивнул я и откинулся на спинку стула.
В голове было на удивление ясно-ясно. Ни в одном глазу. Что пил — что не пил. И от этого становилось только хуже. Мысли-то… мысли никуда не денешь. Ведь обернись все немного по-другому…
— Эх, мать, теперь все кишки вымотают, — будто специально продолжил накручивать нас водитель. — В тот раз месяц отписывались…
— Ну сейчас-то ты не при делах, — осторожно прикоснулся к здоровенному синяку на левой скуле Эдуард.
— Как сказать, как сказать, — ссутулился Ян.
— Да как ни скажи — тебя в квартире не было, — тяжело вздохнул я и поморщился от боли в спине. То ли отбили, то ли мышцу потянул.
— Вот! — ткнул в потолок указательным пальцем как-то очень уж незаметно захмелевший Ян. — А почему?
— Да какая разница? — фыркнул я и повернулся к возвращавшемуся командиру: — Ну как?
Заметно побледневший Станке только махнул рукой, уселся за стол и вылил из графинчика остатки очищенной себе в рюмку. Глубоко вздохнул, выпил и спрятал лицо в ладонях:
— Могло быть и хуже…
— По тебе не скажешь, — хлопнул Ян командира по плечу. — Краше на «Плантацию» отвозят.
— Хуже — запросто, — отмахнулся Артур и окликнул меня: — Марк, куда собрался?
— Подруге позвоню, — покачнувшись, поднялся на ноги я. — Предупрежу, что не приду сегодня.
— Давай, — одобрил мою идею Станке. — Один черт в Управлении ночевать придется.
— Зачем еще? — удивился Эдуард.
— За надом, — не стал ничего объяснять командир. — Думаешь одним рапортом отделаться? Это вряд ли…
Ничуть в этом не сомневаясь, я направился к барной стойке, за которой сейчас расположились всего два посетителя: изрядно раздобревший жандармский капитан и поджарый светловолосый ординар в явно дорогом, но весьма поношенном деловом костюме. В остальном зале оживления тоже не наблюдалось, и тем не менее кабинка с магофоном оказалась занята. Постояв с минуту у запертой двери, я в сердцах выругался и вернулся к бару. Уселся на высокий стул, в ответ на вопросительный взгляд бармена молча покачал головой и облокотился на стойку.
В очередной раз наполнив жандарму и его собеседнику рюмки, бармен прибавил громкость висевшего на стене чаровизора и принялся протирать полотенцем свежевымытую посуду.
