— Да все за тем же. — По выражению моего лица Артур понял, что в объяснениях нет необходимости. — Пошли…
На улице накрапывал мелкий противный дождик. Скорее, просто морось висела. И от ее серой пелены на душе стало еще пакостней. Не радует даже, что пыль прибило: если зарядили дожди, такая погода может запросто и пару недель простоять. Тоска…
Перепрыгнув через успевшую скопиться на тротуаре лужу, я поднял воротник куртки и прибавил шагу. Станке уже пересек пустынную дорогу, но к залитому бетоном кругу телепорта сворачивать не стал. К спуску в подземку, у которого выстроилась жиденькая очередь ординаров, тоже. Оно и понятно — до Управления всего три квартала пройти. Хоть немного освежимся по дороге.
— Артур, а что спрашивать будут? — повернулся к командиру с каждой минутой все заметней нервничавший Эдуард.
Его модная коротенькая курточка от непогоды защищала плохо, и нахохлившийся парень откровенно мерз.
— Да что только не будут, — тяжело усмехнулся Станке. — Что в голову придет, то и спросят.
— Вообще все?
— Абсолютно, — кивнул Артур, скользнув взглядом по кучковавшимся в переулке молодым ординарам. — И что бы ни спросили — советую отвечать чистую правду. Что ешь, что пьешь, с кем спишь. И все такое прочее…
— Обалдеть… — скис Эд.
— Первое дознание, что ли? — хохотнул Ян. — Поздравляю! Ну да на этой собачьей работе скоро привыкнешь.
— Очень надо, — фыркнул парень. — Слушай, Марк, а ты чего такой спокойный?
— Я не спокойный, я отлить хочу, — переступив через опломбированный канализационный люк, ответил я чистую правду.
— А если серьезно? — отчего-то решил, что это шутка, Эдуард. — Не страшно?
— Страшно.
— Ты ж не в первый раз? — удивился Ян. — Артур говорил…
— Не в первый, — не чувствуя особой радости, усмехнулся я. — Поэтому и страшно…
— Расскажешь? — сразу же вцепился в меня Эдуард.
— После впечатлениями делиться будете, — обернулся к нам Артур, успевший по дороге нацепить на висок диск магофона. — Времени в обрез…
— Вот куда-куда, а туда никогда не поздно, — вполголоса проворчал я и указал на мрачную коробку здания Конторы на той стороне перекрестка. — Пришли уже…
— Живее, говорю, — поторопил нас Станке и выудил из кармана начатую пачку ароматических пластинок. — Берите, а то будете еще перегаром дышать…
— Да прям, — возмутился Ян, но пластинку все же взял.
Мы с Эдуардом тоже отказываться не стали. И в самом деле — нечего лишний раз нарываться. Нам и так есть за что по самое «не балуйся» вставить.
Старое здание Службы Контроля пользовалось у окрестных обитателей крайне неоднозначной репутацией. С одной стороны — хоть злобные оперативники никого и не хватали на улицах, а из подвалов не доносились жуткие крики пытаемых во время допросов бедолаг, местные жители традиционно служащих Конторы побаивались. С другой стороны — ровно такое же отношение складывалось и у жуликов всех мастей, и на окрестных улочках было куда спокойней, чем в тех районах, где за поддержание порядка целиком и полностью отвечали замотанные службой жандармы. Даже пиявки — нелегальные скупщики крови, — и те обходили стороной прилегающие к нашему зданию кварталы.
Само же здание ничем примечательным на фоне соседних строений не выделялось. Пять этажей, серые стены, пологая крыша с наглухо задраенными чердачными окошками. На всех этажах — ровные ряды освещенных оконных проемов, скрывавших происходящее внутри за вечно опущенными жалюзи. И вот ведь какое дело — ни мне, ни знакомым оперативникам никогда не доводилось бывать в рабочих помещениях с выходившими на улицу окнами. Всегда либо окна во двор, либо и вовсе глухие стены в кабинетах.
Попасть в Контору, кстати, тоже можно было исключительно через внутренний дворик. Так что сначала мы миновали карауливших ворота контролеров, потом предъявили документы на проходной и только после этого очутились в полутемном холле, где нас уже дожидался стоявший у окна комиссар. Без неизменного плаща, в потертом сером костюме, он казался даже худее и выше, чем обычно.
— Спускайтесь, вас уже ждут, — не выказал своего раздражения нашим опозданием неординар. — Нулевой этаж, четвертая приемная.
— Понятно. — Артур подошел к комиссару и махнул нам рукой: — Идите, сейчас догоню…
— Слушай, Марк, — оглянувшись, потихоньку поинтересовался у меня Эдуард. — Если такое серьезное дознание, почему нас сразу друг от друга не изолировали?
— С неординарами так бы и поступили, — предположил я. — А нашему брату дознаватель мозги наизнанку без особого труда вывернет. Сам все расскажешь…
— Вот ведь!.. — вновь загрустил парень.
— Да чего ты переживаешь? — икнул спускавшийся по лестнице первым Ян. — Ну объявят выговор за неосторожность. Так и то не тебе, а Артуру. Со стажера какой спрос? Успокойся.
Вот именно — успокойся. Мне бы тоже взять себя в руки не мешало. А то аж поджилки трясутся. И ведь действовал строго по уставу, а все равно не по себе. Да и как не нервничать, если одной-единственной записи в личном деле хватит, чтобы отправить меня обратно в Управление экологической безопасности или вовсе разорвать контракт. И это в лучшем случае…
