— Вы наняли Уильяма Болдри, чтобы быть вместе с Ребеккой? — настаивал детектив.
— Что? Нет!
— Возможно, у Болдри снова возник вкус к убийствам, и он решил расправиться с Ребеккой, — сказал Мазур.
Мартин покачал головой. Краска схлынула с его лица.
— Убирайтесь вон!
Кейт молча смотрела в окно на бескрайние пейзажи Техаса, проплывающие мимо. Мазур вел свой внедорожник на северо-восток. Агент получила сообщение от директора Бастропа, что доктор Ричардсон работал там с заключенными. Он никогда не состоял в штате, но входил в состав приходящей церковной группы. Кейт обругала себя последними словами за то, что пропустила такую связь. И вот сейчас они направлялись в Бастроп. Как ни хотелось ей сохранять объективность, она не могла избавиться от чувства, что теперь на ней лежала вина не только за смерть отца, но также за смерть Глории и Ребекки.
— Вам нужно выбросить это из головы, — сказал Мазур.
— Вы не знаете, о чем я думаю.
— Вы видите во всем свою вину. У меня это получается мастерски. Вот как я догадался, что вы занимаетесь этим сейчас.
Выпустив задержанный вдох, Кейт повернулась к нему.
— А вы себя в чем вините?
— Есть у меня пара запоротых дел, которые я никогда не забуду. — У него напряглись челюсти. — Но теперь я, засыпая, всякий раз гадаю, смог бы спасти своего сына, если б проснулся тогда, когда он перестал дышать.
Мазур произнес эти слова, и вся легкость в его поведении исчезла. Кейт почувствовала, что ей нечего сказать.
— Я бы перевернул земной шар, чтобы спасти Калеба. И вы сделали бы то же самое, чтобы не дать Болдри убить вашего отца.
Кейт рассеянно потянула пуговицу пиджака.
— Логика и эмоции не ладят между собой.
— Вот уж точно, черт возьми!
Оставшуюся часть пути они преодолели молча. В какой-то момент Мазур включил радио, наполнив машину неторопливой музыкой кантри.
Они подъехали к федеральному исправительному учреждению и, вкатив на охраняемую территорию, вышли из машины. Предъявив свои удостоверения, сдали на хранение оружие.
Бастроп, тюрьма общего режима, находилась меньше чем в двух часах езды на машине от Сан-Антонио. То обстоятельство, что Уильям Болдри, осужденный за умышленное убийство, отбывал наказание здесь, красноречиво свидетельствовало о том, каким влиянием когда-то обладал его отец. Без поддержки предка он отправился бы в тюрьму строгого режима, расположенную вдвое дальше от города, где содержался бы в одиночной камере.
Директор Бастропа Джим Смит, высокий поджарый мужчина с седой шевелюрой, встретил их у запертых дверей.
— Добро пожаловать! — сказал он, пожимая им руки.
— Спасибо за то, что уделили нам время, — сказала Кейт.
— Детектив Тео Мазур. С агентом Кейт Хейден вы говорили по телефону.
— Насчет Уильяма Болдри. Помогу вам всем, что в моих силах.
— Будем вам очень признательны, — сказал Мазур.
Смит проводил их в кабинет, расположенный в конце длинного коридора. Кивнув своей секретарше, полной женщине средних лет, он предложил гостям стулья напротив большого письменного стола.
На стенах висели фотографии сотрудников тюрьмы и высокопоставленных техасских политиков. На полке стояли зачитанные книги по тюремной реформе, психологии и праву. У окна стоял горшок с растением, которое давно не поливали. Личные фотографии отсутствовали, в чем не было ничего удивительного. Сотрудники исправительных учреждений стараются как можно меньше раскрывать свою личную жизнь. У заключенных много свободного времени, чтобы строить планы отмщения своим тюремщикам.
— Что вы хотите узнать о Ричардсоне и Болдри? — спросил Смит, садясь за стол. — Не желаете вначале прояснить мне, чем вызваны все ваши расспросы?
— Мы расследуем два убийства, — сказал Мазур. — Одно является копией преступлений Самаритянина, другое очень похоже на дело Прорицателя. В обоих случаях всплыло имя Уильяма Болдри.
— Мне известно, что Уильям подростком убил человека, но он был одним из немногих, за которым я никогда не замечал склонности к рецидиву. С самого первого дня Уильям был одним из наших лучших заключенных. И, по правде сказать, я поначалу беспокоился. У нас не содержатся осужденные, совершившие преступления, связанные с насилием, но его папаша был знаком с влиятельными людьми и нажал кое-какие рычаги. Сами знаете, как такое бывает.
— Он никогда не давал вам повода беспокоиться? — спросил Мазур.
— Не было даже случая, чтобы он косо на кого-нибудь посмотрел. Последние два года заключения Уильям помогал вести архив. Он показал себя очень толковым помощником, и мне, если честно, было жаль с ним расставаться.
— Когда Ричардсон встречался с Уильямом? — спросила Кейт.
— Официальных свиданий у них не было — вот почему я не сразу вам позвонил. Потребовалось время, чтобы найти связь. Ричардсон приезжал к нам с лекциями насчет мотивации в жизни. Уильям же своим хорошим поведением заслужил право участвовать в организации тюремных мероприятий. Лекции Ричардсона были частью обширной программы, составленной нами для заключенных.
— Им доводилось оставаться наедине? — спросила Кейт.
