— Погоди, эта розовая дрянь кусается? — с опаской спросил Шапа, когда одна из обезьян протянула лапку через прутья клетки и вцепилась в его новую шапку.
— Это не дрянь, а пушистый символ нашего величия, — высокопарно заявил Вася, а потом тише добавил: — Может, чуть-чуть кусается, но кого это волнует, когда мы выглядим так роскошно!
В последний момент Вася настоял, чтобы они с Шапой восседали не на верблюдах, а на носилках, которые несли четыре мускулистых носильщика. На вершине этой шаткой конструкции Шапа чувствовал себя особенно неуютно.
— Эти ребята нас уронят, вот увидишь, — бормотал он, вцепившись в края носилок. — И вообще, у меня такое чувство, что люди не столько восхищаются, сколько смеются.
— Это от зависти, — отмахнулся Вася, щедрой рукой разбрасывая в толпу медные монеты, которые выменял накануне на одну золотую. — Посмотри, как они хватают наши подношения! Они поклоняются нам!
— Они собирают монеты, болван. А ещё из-за нас затор на полрынка, если ты не заметил.
И действительно, их процессия не осталась незамеченной. Люди останавливались посреди улицы, глазея на странную кавалькаду. Купцы выглядывали из лавок, дети бежали следом, показывая пальцами на диковинных чужеземцев. Вася упивался вниманием, а Шапа лишь мечтал, чтобы земля разверзлась и поглотила его.
— Расступитесь! Дорогу великим купцам с севера! — кричал нанятый глашатай, краснолицый мужчина с голосом, который, казалось, мог разнести стены Иерихона. — Дорогу почётным гостям Аль-Джабаля! Покупателям редчайших товаров и знатокам тонких искусств!
Последнюю фразу Вася заставил его добавить за дополнительную плату, хотя понятия не имел, что такое «тонкие искусства».
— Кстати, что мы будем продавать? — внезапно спросил Шапа. — Раз уж мы объявили себя купцами.
— Э… — Вася на мгновение замялся. — Я думал о пушнине. В жарких странах меха должны быть редкостью и стоить дорого. Скажем, что наш товар ещё в пути, а мы прибыли договориться о поставках.
— Пушнина? — Шапа аж забыл о страхе упасть с носилок. — Какого лешего кому-то в этой печке нужны меха? Да здешние жители скорее согласятся ходить голыми, чем натянуть на себя шубу!
— Тогда… янтарь! Или русский лён! Или… икру! Чёрная икра — роскошь во всём мире.
— Ага, особенно убедительно это звучит от человека, который в жизни не видел, как эту икру добывают, и не отличит осетровую от лягушачьей! Не говоря уже о том, что все эти товары остались в твоей воображаемой лавке где-то на другом конце света!
Пока они пререкались, процессия медленно двигалась через центральную площадь. Одна из обезьян вырвалась из клетки и теперь скакала по головам толпы, вызывая крики ужаса и смеха. Жонглёр от неожиданности подбросил факел слишком высоко, тот задел узорчатый тент над лавкой торговца коврами, и ткань моментально занялась.
— Видишь, какой фурор мы производим! — с гордостью заявил Вася, не замечая начинающегося пожара.
В этот момент Вася вдруг заметил группу европейцев, одетых по местной моде, но всё равно выделяющихся среди толпы. Приглядевшись, он чуть не споткнулся от удивления, а затем расплылся в широкой улыбке.
В этот момент Вася вдруг заметил группу европейцев, одетых по местной моде, но всё равно выделяющихся среди толпы. Приглядевшись, он чуть не споткнулся от удивления, а кровь отхлынула от его лица.
— Матерь божья… — пробормотал он, вцепившись в руку Шапы. — Ты видишь то же, что и я?
— Твою мать, — выдохнул я, не веря своим глазам. — А эти двое что здесь делают⁈
На носилках восседали двое придурков в нелепых шелковых одеждах, нацепившие столько побрякушек, что издалека казались настоящими новогодними ёлками. И в этих шутах я с изумлением узнал тех самых воришек, которые попытались отобрать у меня контейнер с Реликтом во время заварушки на Сенной.
Рита схватила меня за локоть, её глаза расширились от удивления:
— Это же они, — прошептала она. — Которые… ну, помнишь?
— Да уж такое сложно забыть, — я напряг зрение, пытаясь разглядеть их получше сквозь пыль и диковинные наряды. — Но какого хрена эти оборванцы забыли в Аравии? И откуда у них деньги на весь этот кошмарный цирк?
Филя с Серым переглянулись, явно не понимая, о чём речь.
— Что за клоуны? — Филя кивнул в сторону процессии.
— Парочка придурков из Питера, — отмахнулся я. — Долго объяснять. Скажем так, они сыграли не последнюю роль во всей этой истории с Реликтом. Только тогда они выглядели оборванцами, а теперь… теперь неплохо так приподнялись.
Зара наблюдала за нами с интересом:
— Эти люди представляют для вас опасность? — её рука незаметно скользнула к кинжалу.
— Скорее опасность для самих себя, — усмехнулся я. — Чую, в этих нарядах они долго не протянут.
В этот момент тощий повернул голову в нашу сторону. Его глаза встретились с моими и расширились, как у человека, увидевшего призрака. Он резко дёрнул за рукав своего толстого напарника и что-то лихорадочно зашептал. Толстяк тоже уставился на нас с таким ужасом, будто увидел воскресшего мертвеца, а потом буквально сполз с носилок в толпу.
