Внутреннее убранство «Красной розы» поражало контрастом с пыльным внешним миром. Прихожая тонула в табачном дыму и сумраке, но даже сквозь эту завесу просматривались стены, обитые выцветшим шелком с узорами, которые то ли изображали сцены охоты, то ли иллюстрировали какие-то местные легенды. Потолок был расписан под звездное небо, где меж тускло поблескивающих звезд кружились птицы и целовались выписанные золотом полумесяцы.
Из боковой двери вышла женщина в дорогих шелках. Умелый макияж скрывал возраст, но в глазах читалась опытность. Дорогие украшения позвякивали при каждом шаге, когда она приблизилась к нам.
— Чем могу служить благородным господам? — спросила она с персидским акцентом, оценивающе оглядывая нас с головы до ног.
— Мы ищем Синюю птицу, — сказал я, наблюдая за ее реакцией.
Эффект был мгновенным. Ее глаза расширились, а накрашенные губы приоткрылись от удивления. Красные ногти впились в ладонь, когда она нервно сжала кулак.
— Следуйте за мной, господа, — она резко перешла на деловой тон, кивком указав на узкий коридор.
Женщина повела нас через череду комнат, освещённых масляными лампами и благовонными свечами. В первых залах разворачивались обычные для таких заведений сцены — подвыпившие купцы, танцовщицы, звуки ситары и льющееся рекой вино. Запахи кальянного дыма, пролитого вина и дешевых духов смешивались в гремучую смесь, от которой першило в горле.
Я заметил, как Филя кинул оценивающий взгляд на танцовщицу, чья гибкость заставила бы цирковую акробатку рыдать от зависти. Девушка, ощутив его внимание, подмигнула ему, продолжая извиваться вокруг шеста, вкопанного посреди зала.
— Может, задержимся здесь ненадолго? — шепнул мне рыжий с такой надеждой в глазах, что я едва удержался от смеха.
— Потом, — отрезал я, подталкивая его в спину. — Сначала дело.
Чем дальше мы продвигались, тем роскошнее становилось убранство. Мраморные полы сменились персидскими коврами, медные кальяны — серебряными. Вместо дешёвого пойла в глиняных кувшинах подавали вино в хрустальных бокалах с печатями известных виноделен.
В третьем зале стены украшала дорогая парча с древними сюжетами, а грубые скамьи уступили место мягким диванам с красной обивкой. Даже публика здесь была иной — вместо моряков и погонщиков верблюдов сидели купцы в дорогих халатах и офицеры с военной выправкой. Танцовщицы в шелковых нарядах двигались точно и уверенно, явно обученные в лучших домах.
Наша проводница наконец остановилась перед резной дверью из чёрного дерева. Раззолоченный евнух с необъятным брюхом поклонился и отодвинул створку, пропуская нас.
— Синяя птица скоро присоединится к вам, — шепнула девица, подмигнув Филе, и растворилась в полумраке коридора, оставив после себя шлейф мускусных духов.
Я шагнул в комнату, предполагая, что нас проведут в какое-то скромное место для встречи с информатором, но вместо этого мы оказались в настоящем логове разврата.
Просторный зал тонул в дыму кальянов и благовоний. Десятки подушек всех цветов и размеров были разбросаны по полу, создавая впечатление, будто кто-то перевернул гигантскую корзину с экзотическими фруктами. Потолок представлял собой купол с тончайшей мозаикой, изображавшей небесные светила, которые в табачном мареве казались живыми, подмигивающими неземными глазами.
В центре, утопая в этом море мягкости, восседал упитанный мужик лет сорока, с лицом, на котором географ мог бы изучать все горные хребты Евразии. На его голове красовался бирюзовый тюрбан, украшенный павлиньими перьями и чем-то, что при плохом освещении сошло бы за драгоценные камни, но на деле было искусно раскрашенным стеклом.
— Ещё вина, о прекрасные гурии! — гаркнул он голосом, который, казалось, прошёл через песчаную бурю. — Пусть музыканты играют громче! Так гуляют настоящие северные князья!
Его возглас заставил служанку, пополнявшую блюдо с фруктами, вздрогнуть так, что персики запрыгали как живые. Один из них скатился прямо к ногам тюрбаноносного «князя», но тот лишь пнул его, продолжая распоряжаться как владыка вселенной.
Рядом с ним расположился щуплый тип с хитрой физиономией, затянутый в желтый шёлковый халат, который ему был явно велик — рукава приходилось закатывать, а пояс обернуть дважды. Своей щуплостью рядом с массивным товарищем он напоминал шакала, пирующего рядом с откормленным львом.
Вокруг них кружились полуодетые танцовщицы, а на почтительном расстоянии расположилось несколько гостей — пара толстосумов в дорогих одеждах, несколько усталых купцов и двое европейцев с военной выправкой, которые пытались сохранять серьезные лица, но то и дело переглядывались, явно забавляясь представлением.
Я замер, не веря своим глазам. В сбивающей с толку пелене кальянного дыма и мерцающего света ламп я не сразу признал этих «князей», но теперь, когда один из них повернул голову, сомнений не осталось. Толстяк в тюрбане и его щуплый приятель — те самые питерские воришки, которых мы встретили вчера, при въезде в город! Эта парочка мелких жуликов продолжала изображать из себя чёртовых северных принцев, и, судя по окружению, довольно успешно!
