Австралиец застыл, уставившись на медальон как заворожённый. Его лицо изменилось — ярость сменилась изумлением, а затем и вовсе каким-то благоговейным ужасом.
— Невозможно… — выдохнул пират, и оружие выпало из его рук. — После всех этих лет…
К моему полнейшему изумлению, Австралиец внезапно опустился на одно колено, склонив голову.
— Повелитель… — прошептал он с тем же трепетом, с каким произносят молитвы. — Повелитель глубин вернулся…
Атмосфера в оазисе изменилась мгновенно. Словно кто-то выключил звук битвы — крики затихли, звон металла смолк. Даже ветер, шелестевший пальмовыми листьями, замер. Все пялились на Австралийца — матёрого морского волка, который только что опустился на одно колено, словно перед императором. Его головорезы смотрели на своего капитана так, будто тот свихнулся от жары.
— Какого хрена, кэп? — выдохнул один из пиратов, молодой урод с татуировкой акулы на шее.
Но Австралиец не обращал на них внимания. Его взгляд был прикован к медальону в моей руке — к металлическому диску, который пульсировал синим светом, как сердце умирающего кита.
— Тысяча чертей мне в печень, — прохрипел он дрожащим голосом. — После всех этих гребаных лет… Он засветился.
— Что там засветилось, мать твою за ногу? — рявкнул боцман с седой бородой. — Кэп, вы там не перегрелись часом?
Австралиец медленно поднял голову, и в его глазах плясали отблески безумия.
— Заткнись, старая шлюха, и смотри! — он указал на медальон. — Видишь эту железяку? Еще мой дед рассказывал, что его отец и сотня других капитанов пытались разбудить эту сучью дочь. Резали себе жилы, поливали кровью, драли в задницу морских дьяволов — хрен там! Она продолжала оставаться холодной, как задница утопленника.
Он сплюнул кровью и добавил с благоговейным ужасом:
— А у него медальон засветится как портовая шлюха в праздник! И аура синяя как морская пучина, точь-в-точь как в старых сказках про Кровавого Буревестника!
Пират сглотнул и продолжил:
— И когда мы рубились… чёрт тебя оттрахай боком, да он дрался не как какой-то изнеженный сопляк, а резался как бешеный морской волк! А в глазах такая ледяная злоба была, что даже у меня жилки затряслись.
Ух… кажется, Австралийца конкретно так понесло. Ведь всю нашу драку я думал над тем, как спасти свою шкуру, а тут, оказывается, целая «ледяная злоба». Прикольно, наверное, иметь такой взгляд, от которого капитаны пиратских кораблей ссутся в штаны.
— Слушай, рыбья морда, — процедил я, глядя на Австралийца сверху вниз. — Если ты думаешь, что я какой-то древний морской царь, то ты крепко так обдол… кхм. ошибаешься.
Мои слова только подлили масла в огонь. Молодой пират с татуировкой на лице затрясся как собака:
— Он нас испытывает! Настоящий Повелитель никогда не будет орать о своем величии с первого слова!
— Капитан Кровавый Буревестник тоже косил под простого моряка, — подхватил седобородый боцман. — Пока звезды не встали как надо!
— Да вы все ебанулись, — выдохнул я, но медальон в руке пульсировал все ярче.
Филя тихо подскользнул ко мне и пнул по лодыжке — не больно, но чувствительно.
— Сенька, — прошептал он прямо в ухо, — ты совсем долбанулся? Минуту назад мы дрались с этими ублюдками насмерть, а теперь они называют тебя божеством и готовы лизать тебе задницу! Двадцать матёрых головорезов хотят служить тебе! Это в сотню раз лучше, чем резаться с ними саблями и надеяться, что наш Серый всех переломает. Сам подумай, у тебя теперь целый флот будет!
Он оглянулся на коленопреклонённых пиратов и добавил с нескрываемым восхищением:
— И если они принимают тебя за какого-то древнего морского царя, то может, не стоит их разочаровывать? Пусть себе верят! Хуже точно не будет. А то, что ты не настоящий их Повелитель — да кому какая разница? Главное, что медальон светится, аура подходящая, и ты не ссышь перед ними в штаны.
Он хищно ухмыльнулся:
— Представь: вместо того чтобы умирать в этой жаре от сабель пиратов, ты получаешь армию фанатиков, готовых за тебя глотки резать. Это же охрененная сделка!
Я замер. Рыжий был прав — ситуация кардинально изменилась. Можно продолжать отрицать свою связь с их Кровавым Буревестником, объяснять, что я обычный русский студент, который случайно нашёл светящуюся железяку. И тогда через пару минут эти двадцать головорезов поймут, что их ожидания обманули, взбесятся как черти, и мы продолжим резаться насмерть в этом оазисе, где шансов выжить — один к десяти. И то, если очень повезёт.
А можно подыграть их безумию, принять роль древнего морского владыки, кивать в нужных местах, говорить загадочные фразы про глубины и штормы, и получить в руки флот фанатиков, готовых умереть по моему слову. Армию, которая может изменить расклад сил во всём регионе.
Выбор был прост как три копейки.
Филя видел, как я взвешиваю варианты, и подтолкнул локтем:
— Ну же, Сенька, ты же не дурак — прими правильное решение.
Тем временем театральная пауза немного затянулась. Я медленно выпрямился, позволил голубому свечению Покрова усилиться и заговорил голосом, в котором звенела сталь:
