Но война ее изменила. Тайным желанием Синты было сражаться, а девушке путь в войска заказан - времена великих воительниц давно прошли. Да и никогда не позволил бы наместник военного магистра Севера Антоний Нэстра своей единственной дочери встать наряду с мужчинами под стрелы и вражеский меч. А Синта всеми своими мыслями жила там, где сейчас шли сражения. Откуда она все узнавала - мне было неизвестно, но на ее сведения можно было положиться. Вот только из разрозненных обрывков и рассказов воинов, которые обычно пересказывала мне Синта, трудно было составить общую картину того, что происходило между армией Короны, частью армии Севера и ренейдским Эльясом. К тому же девушка никогда не отличалась особой болтливостью, а после возвращения отца из ставки Эльяса, когда будучи посланником короля Риардона он был задержан ренейдами почти на целый день, но все-таки благополучно отпущен назад, и вовсе закрылась в себе. Мне стоило немалых усилий удерживать ее в замке и не давать наделать глупостей. Она рвалась в бой, она сходила с ума от бездействия, от того, что где-то ее отец в волоске от смерти, а она мается, перекладывая с места на место книги...
- Всем рты-то не заткнешь, - Синта выпрямилась, сурово глядя через стекло на тусклые мрачные поля и холмы вдали, - Знаю, воины приврать любят, без этого никак. Только вот что я скажу, госпожа моя, - девушка была чуть ли не на голову выше меня, оттого ее взгляд всегда выглядел чуть снисходительным, именно за это Синту обычно и не любили. Те, кто ее не знал, как я, - Три вояки сговориться могут, даже пятеро. А вот десятку трудно. Я говорила с последними живыми мечниками из Ледяной сотни Второй нумерии армии Короны, той нумерии, что полностью полегла у Полуденных врат Тутарлы. В городских лечебных палатах они все и отошли..., - девушка с мысленной молитвой подняла глаза к небу, потом встрепенулась, - Говорили, поначалу ренейды вели себя как обычно: под стрелы не бросались, как вышли из врат, вывели пленников, что в Тутарле взяли, прикрывались ими как щитом. Наши-то подвоха сразу не заметили - знай себе бей, а ренейды вдруг огнем бросили. Живым огнем, вроде того, что толаски умеют. Только толаскам ходу в Тутарлу нет, они только на внешней границе, у Полуночных врат, а внутрь им ходу нет. А тем более не у Полуденных. Странно, правда?
- Толаски? Да кто это такие эти толаски?
- Это боевые маги, моя госпожа. Обученные границы защищать и воевать. Из огня шары могут делать, камень взрывать...
- Ты хочешь сказать, у ренейдов тоже есть свои толаски?
- Не знаю, госпожа, - с сомнением покачала головой Синта, - я слыхала, где-то на востоке за Ламой есть особый порошок, что взрывается огнем. И магии в нем никакой. Может, и нет у ренейдов никаких магов, только одной трусостью наши поражения не объяснишь...
- И быть не может, - довольно твердо, но мягко встряла Маттия, слышавшая наш разговор, - У нас, в Лаките, магии быть не может. И тебе, и Надорре ведь известно, что Лакит запечатан от волшбы. Забавы разные, иллюзии - это дозволительно, но большее - нет.
Надорре о том, когда и как Лакит огражден от магии, известно было очень смутно. И она промолчала.
- Но почему? - вдруг подалась вперед Лэйна, - Вот у нас в Сопренте все иначе. В долине есть свой маг. Не ахти, конечно, старый и дряхлый, но как лекарь неплохой, иногда погоду может... да и предсказывать умеет неплохо...
- Лакит еще в древности от магии закрыт. А может, здесь и вообще никогда сильной магии не было, кто знает? - ответила Маттия, - Только во Внутренний Лакит магов что-то не пускает, это мне точно известно.
- Если это не магия, - задумчиво покачала головой Синта, - тогда на стороне ренейдов играют сами боги. Кони просто так на ровном месте не спотыкаются, а реки не выходят из берегов, если дождя с неделю не было...
- О чем ты говоришь? - нахмурилась я.
- Может, мы и вправду прогневали Создателя, как говорят архонты. Но если это люди, то мы должны бороться.
Слушая рассказ о том, как бывалые воины шарахались в сторону от выползающих из-под земли огромных змей, обвивающих ноги лошадям и людям, как падали с небес гиганские орлы, способные унести в когтях взрослого человека, как наползал невесть откуда едкий туман, раздирающий горло надсадным кашлем, я только удивлялась. Тогда еще объяснений сказанному я не находила, а чужие объяснения меня не устраивали. Иллюзия иллюзии рознь, а чего только не увидишь в пылу сражения? И нелепые рассказы раненых воинов, потерпевших поражение в бою, тогда были всего лишь одной из моих бед и, признаюсь, едва ли не самой мелкой...
Зато теперь, столкнувшись с колдунами Шолха и собственными руками уничтожив Жилу, сотни лет хранившую нас, я знала, что такое магия и сколь разрушительной она может стать. Теперь я знала и о том, каким сильным может быть заблуждение. И о том, как пагубно неведение и опасна самоуверенность.
И больше оставаться в неведении и бездействии не имела права.
