- Нужно уходить, и побыстрее, - только и сказала я. У мрачного Блистательного хватило выдержки ни о чем не спрашивать. А уже через час мы вчетвером мчались из Грейла к внушительным Восточным вратам, неузнанные и неприметные. В долине к нам присоединились еще пятеро вооруженных до зубов воинов, знакомым мне был лишь один - латник, лихо созывавший в Грейле ополчение на борьбу с Горностаем.
Еще через несколько часов мы миновали неприметный проход в узкое извилистое ущелье и расположились в небольшой пещере. Но только поздно вечером стороживший проход Крил привел следовавших за нами Писцов. Их было с десяток и они считали себя хозяевами положения. Я их не разубеждала, но с тех пор, как мы опустились у костра, многое изменилось.
Пещера была огромной, чуть вытянутой дугой и, как ни странно, довольно обжитой. Здесь было, как лаконично объяснил мне Тирдал, одно из дальних убежищ Соколиного отряда Блистательных: в соседней долине Бертат время от времени любил поохотиться Надорр, там же был охотничий дом, устроенный как небольшая крепость. А эта скрытная и мало кому известная пещера - на всякий случай. У Соколиных много таких мест было в восточной, близкой к Шелвахаре части Субейи и о них предпочитали не болтать.
В пещере было три круглых очага, сложенных из камня, несколько грубо сколоченных деревянных лежанок, кое-какая посуда, огромные каменные корчаги, заполненные застоявшейся водой, и немного съестных припасов, пролежавших здесь, судя по твердости сухих лепешек и покрытых плесенью полосок вяленого мяса, около года - со времени вторжения ренейдов запасы вряд ли меняли. Поодаль были устроены стойла для лошадей с пластами вполне еще годного сена.
Мы впятером сидели у самого дальнего очага. На тот редкостный случай, если Надорру придется когда-либо сюда заглянуть, этот очаг располагался поодаль от остальных, в глубине пещеры на естественном возвышении. Его окружали три лежанки, покрытые толстой шерстяной тканью. Покрывала были старыми и выцветшими, но было очевидно, что ими никто не пользовался уже очень давно: слой пыли, покрывавший их, превратил синюю ткань в насыщенно серую.
Я заняла самую широкую лежанку, стоявшую у стены, уселась, подвернув ноги, завернулась в плащ и откинулась назад. Рядом со мной не рискнул сесть никто; Ипарт, выразительно блеснув темными глазами и хищно улыбнувшись, подошел и приопустился было..., но встретил мой ничего не выражающий взгляд и мягко сел на лежанку справа, рядом с пожилым Писцом, назвавшимся Хоритом. Напротив меня сидел Тирдал, его хмурое лицо покраснело еще более обычного - то ли от ветра, бушующего снаружи, то ли от злости. А злиться у него были причины: за время нашего пути я коротко рассказала ему, что произошло с того момента, как я вышла из гостиницы вчера вечером, но рассказала недостаточно подробно, чтобы он был удовлетворен. Слева от очага примостился Ралф Сналл, некогда комидар, средний офицерский чин Армии Севера, а теперь командующий внушительным горским ополчением, собираемым в соседних долинах, скрытых от удара ренейдов хорошо укрепленными перевалами, узкими ущельями и маленькими крепостями.
Мои союзники спорили. Ипарт был столь любезен, что позволил своему человеку рассказать нам всем то, что известно Шолху о Существе. Этот жест несомненно должен был показать готовность Писцов к союзничеству, что меня, признаться, удивляло и заставляло задуматься: что от меня, лишенной власти, горстки воинов и гвардейцев может ждать маг такого уровня как Ипарт?
Удивил меня и Хорит. Первое впечатление - невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти с длинными седыми волосами, усталыми голубыми глазами и скорбно опущенными уголками тонких губ показался мне хмурым, отстраненным и слегка боязливым - было обманчивым. Настороженность по мере того, как Хорит рассказывал, не исчезала, а лишь усиливалась, он стал похож на гончую, взявшую след и переставшую обращать внимание на что-либо другое; опасный огонь, загоревшийся в его глазах, разогнал хмурость на его худом, почти изможденном лице, а горячность, с которой он говорил, откровенно пугала. Ипарт заерзал и все чаще стал бросать на него предостерегающие взгляды, но тот игнорировал обеспокоенность собрата. Мне не трудно было догадаться, что согласия между Писцами нет, а вынужденное обращение к людям низшего порядка, "немагам", поддерживается не всеми. Тогда почему Хорит это делает?
Рассказ Писца оказался не просто познавательным. Тирдал и Ралф едва сдерживали неприятное удивление, да и я, признаться, поняла для себя много нового.
