- Я пригрозила ему пальчиком, Тирдал, - рассмеялась я, - но трудно поверить, что Ипарт испугался. Закованный в броню латник не принимает всерьез угроз мальчишки с деревянным мечом. Когда Писцы разделаются с Существом, остановятся ли они на этом? А если они захотят подмять нас всех, весь Лакит? Что мы можем поставить против магов, а, Тирдал? Других магов? Смешно! - смех вышел на диво невеселым. Я вздохнула, - Не дай им помыкать нами, Тирдал.
- Ни за что, Надорра. Я присмотрю за Ралфом.
Два дня спустя я стояла на каменном уступе, зябко куталась в плащ и смотрела вниз. Позади меня монолитом возвышалась ровная скала, по правую руку чернел узкий извилистый проем - проход к ущелью. Слева камень круто обрывался, оставляя в поле зрения лишь верхушки низких, изощренно изогнутых сосен. Внизу впереди, в чаше гор лежала округлая долина, расцвеченная сочными красками неудержимо наступающей весны.
Однако не для созерцания дивных красот весенней Субейи я взобралась на скалы. Признаться, я не замечала весны. Я ничего не замечала, кроме одной из нумерий Ралфа, расположенной как раз под скалой, на уступе которой я стояла. Три сотни воинов застыли в ожидании - кто присев на камни, кто стоя, сбившись в группки, тихо переговариваясь и смеясь. С дороги заметить их было невозможно - невысокий скалистый гребень отделял впадину, по которой проходила дорога, от укрытия.
Поодаль слева, в тени неширокой расщелины суетливо бегали люди. Чтобы рассмотреть, что там происходит, мне приходилось взбираться на каменный выступ и выглядывать за край острого ребра скалы, рискуя сорваться вниз и расшибиться. И каждый раз, как только я приближалась к этому месту, мой Блистательный принимался глухо ворчать и тихо жаловаться себе под нос - громко возмущаться он пока не решался. В этот раз Тирдал приставил ко мне Крила, высокого, внушительного, внешне грозного и могучего, однако на деле не слишком умного гвардейца. Признаться, я была очень этому рада. Справиться с хитрым Ченео было бы куда сложнее.
А заглянуть за скалу очень даже хотелось, даже несмотря на то, что меня могли увидеть с дороги и разрушить всю нашу тщательно выстраиваемую скрытность.
Там, справа, у входа в расщелину, на очищенной от камней ровной поверхности прибывшие около часа назад Писцы споро чертили некие фигуры. Линии рисовались каким-то белым порошком, хорошо заметным издали, но был ли то песок, я не знала. В центре фигуры лежал предмет, похожий на обычный камень, бурый камень, извилистые линии расходились от него, заворачиваясь множественными спиралями - от взгляда на них у меня почему-то начинала кружиться голова. У дальней стены, плавно уходящей в расщелину, сидели связанные люди, чуть меньше десятка. Оборванные и злые, они молча и недоуменно взирали на то, что создается прямо перед ними, но сопротивляться не решались: судя по окровавленным одежкам многих из них, бунт в рядах пленников пресекался жестоко.
И я взирала на ренейдов холодно и равнодушно. Я понимала, что ждет их и еще несколько десятков человек, укрытых дальше в пещере под надзором людей Ралфа, но жалости не испытывала. Это они пришли завоевателями на нашу землю, им и расплачиваться.
Писцы - а было их дюжины две - спешили. По нашим расчетам, Лион и его компания вот-вот появятся на этой дороге, а тогда будет ценна каждая минута.
Лион выбрался из лабиринта на несколько часов позже, чем его ожидали. Сначала это объяснили тем, что Существо не настолько сильно, как того ожидали, однако вскоре стало понятно - просто Лион не торопится. Люди Ипарта, оставшиеся в Грейле, осторожно следили за собственными братьями, переметнувшимися на сторону Рубейт Се'заана, а оттого мы знали о каждом их шаге.
Лион не бросился вон из Катуллы, как того боялся Ипарт. Он остался еще на день и две ночи, отправив своих людей методично прочесывать Грейл и его окрестности. И только когда окончательно выяснилось, что меня в городе нет, он отправился в путь. Но и тогда он не торопился. Он позволил задержать себя на первой весенней ярмарке, что была устроена в долине. Он не стал лезть напролом через неожиданно заваленный оползнем перевал, а пошел по единственно возможной дороге в обход. Лион и его люди не стали ввязываться в стычку с откуда-то взявшимися ренейдами, а тихо переждали в стороне, пока отряды киттов не разобьют их. Лион неторопливо продвигался вперед как человек, которому некуда спешить и которому ни к чему неприятности в дороге. И эта удивительная покорность и миролюбивость настораживала не одну меня.
Нумерии Ралфа, умело скрытые в засадах в этой и соседней долине, так и оставались на своих позициях: поскольку Лион не спешил, а Писцы были уже на подходе, задерживать его силой не пришлось.
