От ног лошади Лиона через плотный скальный гребень, через россыпь камней и огромных валунов, через впадину с жесткой щеткой зеленеющего невысокого кустарника и до самого крутого подъема, на котором не то росла, не то невесть как пыталась удержаться корнями неширокая полоса сосен, протянулась уродливая кривоватая расселина, похожая на рану, оставленную гигантским когтем гигантского зверя. Земля выглядела оплавленной, хотя я и не могла понять, так ли это: трещина была черной и слегка дымилась, камни рядом с ней оплыли, будто были мягкой головкой сыра, а не твердыми камнями. Но страшно было даже не это. По обе стороны расселины изломанными куклами лежали люди. Выброшенные на камень и бескостно свисающие с его острых граней, сваленные бесформенной тлеющей кучей, где перепутались обугленные руки и ноги, разорванные напополам с вывернутыми наружу розово-красными внутренностями... В этой застывшей звенящей тишине только две вещи свидетельствовали о жизни - надменный смех Лиона и стекающая с камней кровь, торопливые ручейки крови, безразличные к тем, из чьих вен они вытекли. Оставшиеся в живых люди в первый момент замерли в оторопи, следующим проявлением их чувств стал не то рык, не стон, густо окрашенный страхом и зарождающейся паникой. Воины встрепенулись, готвые сорваться с места и бежать.
Я их не винила - я тоже испугалась. Когда приступ резкой дурноты прошел, я заставила себя думать. Да, думать, думать, размышлять, чтобы забыть о том, как выглядят чужие внутренности... Показательный удар Лиона был хорош, он превосходил все, что я слышала о способностях боевых толасков. К тому же не было сомнений и в другом - Лион знал о засаде, ибо ударил он прежде, чем двинулся вперед первый из воинов Ралфа. Сам ли лорд догадался, используя свои таланты (теперь я и не знала, что о них думать), или ему кто подсказал, теперь разницы не имело. Теперь только одно имело значение: оставит ли он в живых тех воинов, что все еще прятались за скальным гребнем, или походя и их разметает по камням.
Но я недооценила людей Ралфа. Словно в ответ на мои сомнения и сожаления воздух сотрясли резкие слова команд, уверенные и беспрекословные. Внезапность удара в первый момент выбила всех из колеи, но заминка была малой: уже спустя несколько секунд взревев, как медвежья самка, защищающая своего детеныша, через камни бросились вперед мечники; на валуны взгромоздились лучники, споро отправляя в сторону опешивших магов стрелу за стрелой и разом прекратив обстрел, как только воины достигли дороги; несколько Писцов пошатнулись в седле, две лошади пали, еще одна, громко заржав и взбрыкнув, сбросила седока и помчалась прочь - в ее боку торчала оперенная черным стрела. Писцы прекратили ухмыляться, Шема громко отдала приказы и завертелась в седле - на ее наступали мечники. По другую сторону дороги неожиданно взвились смерчики песка, синеватые молнии, зазмеившись в воздухе, ударили по магам, но сильного ущерба не нанесли - подарок, заранее приготовленный Ипартом и толасками, шемовы Писцы распознали без особых усилий и немедленно приняли контрмеры. Суматоха, царившая на дороге, с каждой секундой все усиливалась. И лишь один человек оставался совершенно спокойным.
Лошадь Лиона стояла чуть в стороне, но создавалось впечатление, что лорда вся эта заваруха вообще не касается. Легким движением пальцев он останавливал летящие в него стрелы, воинов, в ярости обнажавших на него сталь, отбрасывало назад, будто наталкивались они на невидимую упругую стену. Лион был спокоен и задумчив. Он наблюдал, не делая ни малейшей попытки помочь Шеме и ее людям, зато глаза его методично обшаривали окрестности. В какой-то момент его взгляд приблизился к уступу, где пряталась я, и волна удушающего страха заставила меня резко отпрянуть назад и спрятаться.
Несколько минут я не могла заставить себя выглянуть, мне казалось, что глаза Лиона, темные, пронзительные, только и ждут моей оплошности... Послышался шорох сзади и я с немалым облегчением обернулась - паника, которую неожиданно вызвал во мне взгляд Лиона, испугала меня саму.
Передо мной склонились в поклоне прислуживавшие мне воины.
- Надорра..., - несмело и тем не менее твердо произнес старший из мужчин, седоватый воин по имени Тараск, - не гневайтесь, но...
Мне достаточно было бросить один взгляд, чтобы все понять. На их лицах был написан азарт боя.
- Идите, - кивнула я, - и постарайтесь выжить.
- Но Вы...
- Я не ребенок. Да и Крил, и Ченео со мной.
Тараск облегченно вздохнул и резким жестом скомандовал следовать за собой, от его нерешительности не осталось и следа. Я вглядывалась до тех пор, пока семь коренастых невысоких фигур, закованных в латы, не исчезли в узком скальном разломе. Им еще предстоит обойти кругом скалу и спуститься вниз, но найдут ли они своих товарищей живыми?
Снизу доносились звуки боя - звон клинков, ржание лошадей, крики команд и боли... Сквозь мешанину звуков трудно было различить что-то определенное, но отчаянные вопли, раздавшиеся справа, услышать я сумела.
