Мы вошли в Шелвахару с севера, воротами, которыми чаще всего пользовались горцы. Чтобы попасть к Малым вратам, которые находились на юго-западной стороне, нам пришлось пройти через весь Нижний город. Повседневный горский наряд сделал меня незаметной - в таких ходили многие. Длинные туники темных тонов в другое время украшались бы широкими вышитыми поясами, ожерельями и шарфами-капюшонами; поверх простых складчатых женских юбок красовались бы роскошными шелковыми узорами верхние, куда более богатые, но короткие, в ушах сверкали бы серьги, а на пальцах - кольца. Шелвахара была богатым городом и не стыдилась показывать себя во всей красе. Но это было когда-то. Теперь в Шелвахаре никто из ее жителей, кроме открыто и добровольно служащих Эльясу, не баловал себя яркими и дорогими одеждами и украшениями. Опущенные долу глаза, поникшие плечи, торопливый шаг, бесконечные поклоны ренейдам - вот чем стала сейчас моя Шелвахара. Поднимать глаза и не хотелось. Не только из-за того, что так повелел Горностай. Не из-за страха - меня душили гнев и отвращение. Подними я глаза, и каждый увидит, как полыхает яростью мой взгляд. А мне не хотелось бы выдать себя раньше времени.
Я с содроганием отводила глаза от колышущихся на ветру трупов - на каждой площади города, через которую мы проходили, красовалась виселица, и редко на какой из них не болталось мертвое тело, а то и два. По сравнению с этим показательно разрушенные фасады некоторых домов были мелочью, но у меня горестно сжималось сердце: здесь жили люди, не согласившиеся склониться перед завоевателем. Я старалась не смотреть на горделиво выхаживающих ренейдов - их можно было узнать и без знака Ла-Ренейды на груди, а лишь по походке, по уверенности, по надменности, вели они себя как несомненные хозяева. Мой взгляд, не задерживаясь, скользнул по цепочке закованных в кандалы людей - несчастных киттов продадут в рабство, и я не могу им помочь. Рядом тихо ступал Крил. Слишком тихо. Вжав голову в плечи и ссутулившись, Блистательный бесшумно делал шаг за шагом, словно шел по полному опасностей лесу. Хвала Создателю, он молчал, однако я не была уверена, что его потрясение продлится долго. К счастью, мы быстро и молча прошли через нижнюю Шелвахару, ни с кем не сцепившись.
У Малых врат всегда было людно, шумно и грязно. Именно этим входом обычно пользовался простой люд, оттого извечная толчея, ругань, рев скота, скрип колес, коровьи лепешки и цепляющаяся за обувь разбросанная солома всегда были неизменным украшением Малых врат.
Малыми они назывались вовсе не из-за размеров - в этих воротах вполне могли разъехаться две груженые повозки, запряженные волами, но по сравнению с другими они и вправду выглядели скромно. Створки Южных врат достигали четырех человеческих ростов и были украшены тонкой резьбой - эти вратами обычно пользовались богатые караваны, идущие с юга; в Восточные врата, изукрашенные цветастыми изразцами, могла въехать в ряд дюжина всадников, не задевая друг друга; массивные Северные врата предварял мост, под которым могла укрыться от дождя не одна сотня человек... Малые врата не были ни красивыми, ни огромными. Они были удобными и стража здесь никогда не была особо придирчивой. Здесь простирался мир, которого я совсем не знала, потому как молодой дочери Надорра не полагалось сноситься с чернью. А теперь не узнавала даже то, что мельком увидела в своей прошлой безмятежной жизни.
Малые врата были заперты, караульные будки опустели, вездесущий ветер намел в щели между створками ворот горы сора. На Привратной площади, на которой обычно располагался самый шумный и развеселый городской рынок, кроме брошенных лотков и пары сломанных колес ничего не было. Зато на узких улочках, ведущих вглубь Заречных Гусок, ремесленного района Нижнего города, сновали толпы разного бедного люда: кто попрошайничал, кто сидел, приткнувшись к грязной стене, кто спешил по своим не очень удачным делам. Торговки не слишком спешили предлагать свой скудный товар, а покупатели не слишком хотели расставаться со своими скудными деньжатами. Вонь и грязь меня поразили, кое-где мостовые были выворочены, водостоки засорены и в них скапливались нечистоты. Здесь и раньше улицы не блистали чистотой, но такой разрухи не было никогда. В эти места редко заглядывали ренейды, а нынешних стражей из киттов ненавидели даже больше, чем завоевателей, оттого ни те, ни другие наводить здесь порядок не рисковали. В воздухе пахло нищетой, страхом и насилием. Блистательный поминутно хватался за рукоять ножа, спрятанного под туникой.
