Я не выдержала и чуть подалась вперед, выглядывая из-под шкуры. Прямо перед моим носом кольценосная рука Эльяса пренебрежительным жестом указала на нечто впереди. Собеседник Эльяса склонил голову в поклоне, пятясь, отошел к стене, повернулся, без колебаний нажал на спрятанные среди каменного узора выемки... Создатель, неужели я вижу то, что вижу? Неужели этот человек легко и свободно открыл тайник Каскоров, о котором было известно всего двум-трем человекам? Каменная панель бесшумно отошла в сторону. Человек просунул руку и нажал еще на один набор ключей - с легким шорохом внутрь ушла еще одна часть стены. Мужчина молча достал карты. Схемы тоннелей под Шелом, на которых были указаны безопасные проходы. И за которыми, собственно, пришла я.
Человек повернулся, пряча карты за пазухой. И тут я его узнала. И содрогнулась. Не раздайся в этот момент легкий скрежет от закрывающихся каменных панелей, мое присутствие явно было бы замеченным. Но Эльяс уже шел к выходу, за ним тяжело ступал Кайн Нехша, Магистр дворцовой стражи Каскоров. Кайн был одним из тех немногих людей, кому отец полностью доверял. И вот чем обернулось это доверие...Так вот кто во всем виновен! Вот кто предатель!
Несколько минут я сидела на полу под креслом, не в силах перестать вспоминать отца и последние дни перед его гибелью. Перед внутренним взором мелькали картины нашего бегства, последней битвы, да, не бойни, а именно битвы... Сама того не ожидая, я нашла предателя, нашла того, что провел Эльяса в Шел, кто передал ему карты катакомб, вот только вместо удовлетворения, вместо так давно лелеяной жажды мести я ощущала лишь ужасающее опустошение и горечь...
На мое счастье, в покои Эльяса никто больше не зашел. Я медленно выползла из-под приютившей меня шкуры и без заминок вернулась в свои комнаты потайным ходом.
Опустошение заполонило меня целиком. Весь оставшийся вечер я просидела в кресле. Так закончился второй день моего пребывания в Шеле.
Однако оказалась полна сюрпризов и ночь.
Было за полночь, когда засов на моей двери сам собой поднялся и отъехал в сторону. Дверные створки распахнулись, на их пороге мелькнули фигуры моих обычных сопровождающих (красные безрукавки со знаком Ла-Ренейды на груди, черные складчатые штаны, перевязанные широким красным же поясом - теперь я знала, кто это. Личные стражи-телохранители Эльяса). Стражи мягко опустились на колено, касаясь кулаками пола, мимо них, не замечая коленопреклоненных людей, стремительно прошел Горностай. От быстрого шага его белые волосы разлетелись, одеяние распахнулось, но тонкое белое лицо кроме привычного бесстрастия ничего не выражало.
Эльяс приподнял руку - и дверь захлопнулась.
То, что я сидела в кресле в ожидании, Горностая не удивило. Наоборот, губы его чуть скривились в презрительной усмешке. Он понял, что я обороняюсь.
Сердце мое ухнуло вниз и отчаянно забилось. Жестом или словом, но я выдала себя, я позволила Эльясу заметить свой страх перед ним. Он почувствовал, что загнал меня в угол, и захотел немедленно закрепить свою победу.
- Зачем ждать неделю? - напористо сказал он. Я не заметила ни одного движения, однако застежка на вороте его одеяния неожиданно щелкнула и разошлась, белоснежный шелк мягко стек ему под ноги. Это была не та накидка из тяжелой струящейся ткани, подбитая мехом, что видела я раньше. Это была тонкая, длинная до пят, с разрезами по бокам и застежкой спереди рубаха. Штаны тоже были другими - довольно широкими, чтобы не стеснять движений, однако не складчатыми, и держал их туго обтягивающий талию неширокий белый пояс. Слишком тонкая, слишком легкая полупрозрачная одежда, чтобы под ней можно было что-либо спрятать. Да Эльяс и не скрывал, что не вооружен. Чего ему бояться?
Он переступил через белый полукруг и протянул мне руку. Жесты его были резкими, а намерения - слишком недвусмысленными.
- Если у тебя и на этот случай есть законы, я их отменяю.
Красивое мужское тело. Обнаженный торс со скульптурно-литыми мышцами, плавно-скупые движения... Это просто мужчина, говорила я сама себе, просто мужчина, не больше и не меньше. Все женщины проходят через это, тщетно уговаривала я саму себя, стараясь смириться с неизбежным. Но меня выворачивало от страха и отвращения. Эльяса я боялась больше, чем змеи. Злоба змеи по крайней мере понятна.
- Я понимаю, - медленно кивнула я, но осталась сидеть неподвижно, стараясь не вжиматься в деревянную спинку с накинутой поверх медвежьей шкурой так сильно, чтобы это было заметно. Мой взгляд выразил все восхищение, которое я смогла изобразить, - И твоя страсть меня, признаться, покоряет. Не каждый способен решиться на такое.
Сердце колотилось и рвалось наружу с отчаянием жаждущего стада, учуявшего водопой. Но голос мой оставался спокойным. Эльяс остановился на полпути и замер.
