— А то и значит, что резиденту ничего не нужно было тащить на корабль, кроме несколько циферок в собственной голове. Достаточно знать частоту, — отрезал Чекист, — чтобы прервать дальнейшие разглагольствования и дождаться удобного момента, когда поблизости никого из экипажа нет. Например, во время приема пищи, отдыха, построения личного состава и т.д.
Стивен внезапно сник, первоначальный запал почти исчез.
— Мы с этой рацией ушли немного в сторону от темы, — напомнил политрук, — думаю, пора закругляться и сделать выводы.
— Выводы… — задумчиво пробормотал Стив, — выводы таковы, что весь состав экспедиции находится под взаимным и перекрестным вниманием друг друга.
Он замолчал, пытаясь вспомнить что-то важное.
— Кроме руководства, — закончил Стивен, так ничего и не вспомнив.
— Жена Цезаря вне подозрений, — пробормотал политрук вполголоса и надолго замолчал. Стивен тоже молча смотрел в окно на однообразный пейзаж. Прошло несколько минут, прежде чем заговорили вновь.
— Признаю, версия очень любопытная, и по-своему не лишена логики. Но всерьез рассматривать ее пока не будем.
— Почему? — искренне удивился Стив.
— Да все по той самой причине, — усмехнулся политрук, — что она не выдерживает никакой критики. Возьмем, например, меня и Эмиссара. Мы оба назначены Магистратом. Пауля и Шибарина подбирал лично Быков. Знает много лет и поручится за обоих вместе взятых и за каждого в отдельности. Чернецкий — это совсем несерьезно. Для резидента туповат.
— Или очень хорошо притворяется.
— Я знаю Чернецкого десять лет, и все это время он был идиотом. Будь моя воля, взял бы кого поумнее и порасторопнее. Но из шестнадцати человек на испытаниях излучением пятнадцать отсеялись. Только Чернецкий остался невосприимчив. Оно и понятно, мозгов нет, только кость.
— И все таки…
— Да согласен я, — отмахнулся политрук, — кое в чем ты, конечно, прав. У того же Шибарина гораздо больше свободы, чем у любого отдельно взятого штурмовика. Протащить на корабль компактную рацию, а затем спрятать ее среди груза, у него возможность, конечно, была. Но не было смысла, так как еще на этапе планирования операции он уже точно знал, что каждая машина будет оборудована средствами связи.
В отличие, например, от тебя, у него было и свободное время, для того, чтобы собрать и установить мину. Но это все пустые подозрения, а нужны проверенные факты и доказательства. А у нас их нет. Никаких! А без оных подозревать собственных командиров в предательстве — глупо и недальновидно.
Стивен промолчал, ожидая продолжения.
— Да, у врача есть несколько ящиков с медикаментами. Предлагаешь обыскать? Что мы там хотим обнаружить? Зажигалку со встроенным огнеметом?
— Нет, это я так… обобщил.
— Само собой, — продолжил Гейман, — механик, сварщик и автослесари имеют в своем распоряжении пару грузовиков с запчастями и расходниками. А как иначе? Вон мой УАЗик каждый день разваливается, иногда прямо на ходу. Думаешь, что среди инструмента, между баллонами с ацетиленом и запасными аккумуляторами мы найдем удостоверение шпиона и личный пистолет с монограммой президента США?
— Я не знаю, — возразил Стив, — просто высказал версию.
— А суть в том, что нужно обыскать не один автомобиль, а все. Весь конвой! И не факт, что мы найдем хоть что-нибудь подозрительное.
Стивен растерянно молчал.
— Вот, а теперь скажи мне, как это сделать, не поднимая шума?
Стивен молчал.
— Ты опять не знаешь, — констатировал политрук, — начнем обыски и допросы, спугнем резидента. Вот скинет он свою рацию «за борт», если, конечно, она у него вообще есть, и все… Как нам его прищучить? Как доказать, что он шпион и диверсант?
— Я не знаю, — едва слышно пробормотал Стивен.
— Или предположим, что мы нашли рацию. Пусть даже в коробке с лекарствами. Что предложишь делать? Лидию Андреевну допросить? А она скажет, что понятия не имеет, откуда взялся этот коробок с радиодеталями и как именно он попал в медикаменты. Подбросили! Что дальше делать прикажешь? Как доказать, что именно она — резидент?
— Я не знаю, — покачал головой Стивен.
— И потом, как экспедиция поедет дальше без врача? В Африке больниц нет. Заменить ее некем. И даже если ты сможешь доказать, что именно она передает сведения врагам, арестовать ее я не имею никакого права. На экспедиции тогда можно смело ставить крест. Скорее наоборот, я с нее пылинки сдувать буду…
— А что же тогда делать?
— Искать! Нам нужны твердые доказательства, например, задержать шпиона и предателя в момент передачи важных сведений или в момент совершения диверсии. Вот с этими доказательствами мы и пойдем к Быкову, а он вынесет решение, что делать с крысой. Прикажет расстрелять — шлепнем. Прикажет «простить и отпустить», значит, так и сделаем.
— Отпустим на все четыре стороны?
— Вот именно, Стив.
Стивен вновь замялся, затем произнес:
— Лев Исаакович, разрешите еще кое-какие соображения высказать?
— Валяй! — благодушно разрешил политрук, — для того и собрались.
— Я все время думаю об этом происшествии с потерявшимися машинами. И у меня что-то не стыкуется в голове…
— Продолжай.
