Пауль скомандовал в рацию — «Колонна — МАРШ», кивнул водителю — «трогай, кучер». Джон, конечно, ни слова не понял, но вполне считал смысловое значение фраз по контексту событий.
— Как дела, Джон? — тем временем поинтересовался Нойманн по-английски.
Очень любопытно, хоть кто-нибудь в салоне бронеавтомобиля понимает их разговор?
— Спасибо, — по возможности вежливо ответил Джон, — все хорошо.
— Я смотрю, Джон, — внезапно хохотнул Пауль, — общение с контрразведчиком пошло тебе на пользу. Куда только подевались высокомерие и гонор? Сбил он с тебя спесь? Или продолжишь настаивать на своем?
— Я тебя не вполне понимаю, — Джон изо всех сил сдерживал порывы ярости, так и грозившие выплеснуться наружу.
Пауль вновь рассмеялся.
— Не нужно прикидываться идиотом, Джон. Тебе это не идет.
— В последнее время я слишком часто слышу эту фразу, — огрызнулся Джон, — Пауль, у тебя фантазии не хватает придумать что-то новое?
— Дело не в фантазии, — затылок Пауля едва заметно дернулся, — а в отсутствии у тебя актерских способностей. Ты не умеешь притворяться, Джон. Я так понимаю, даже этот мальчишка Стивен тебя раскусил. Что тогда говорить обо мне? Да я же тебя насквозь вижу.
Пустое бахвальство окончательно доконало Джона.
— Чего ты хочешь, Пауль?
Боль в голове усилилась еще больше и начала пульсировать в такт биению сердца.
— Я хочу, чтобы ты определился, Джон. Ты идешь со мной до конца, или мне высадить тебя прямо здесь, с небольшой дыркой в черепе?
— В отличие от тебя, Пауль, я не менял своих убеждений и сторону силы.
— Разве? — смешно изогнул бровь Пауль, — а я думал Стивен уже перетянул тебя в свой бравый отряд неудачников.
— Ради всего святого, Пауль, объясни, чего ты пытаешься добиться?
— Мы подъезжаем к конечной точке нашего путешествия, которое заняло уйму времени и сил…
— Можно без предисловий? Не тот момент, чтобы вязать кружева из слов.
Улыбка сползла с лица Пауля.
— Значит так, — насупившись произнес он, — для начала ты признаешь мое лидерство в этой операции и не пытаешься его оспорить.
— Допустим, — Джон даже не собирался возражать.
— Передаешь мне все контакты с высшим командованием и подаешь в отставку, либо переходишь под мое непосредственное подчинение. Короче, не путаешься под ногами и не тычешь палки в колеса.
Пульс Джона участился, а вместе с ним усилилась и головная боль.
— Теоретически и это возможно, — признал он, начисто игнорируя незнакомые идиомы.
— И последний пункт нашего договора…
Пауза затянулась.
— Ты при мне выйдешь на связь со своими людьми, захватившими колонию в Бахр-даре и прикажешь им немедленно сложить оружие. Пустьубираются к чертовой матери или переходят под мое командование. Мне насрать, что они выберут, но если попробуют преградить путь, я их раздавлю, как котят.
— Это все?
— Нет, — усмехнулся Пауль, — но перечисленные пункты — основные. Любые возражения с твоей стороны приведут только к лишним жертвам. У нас достаточно сил и средств, чтобы отбить колонию и уничтожить твоих людей, Джон.
— Пауль, — пришла очередь усмехнуться Джону, — значит ты все-таки сменил сторону силы. Я тебя правильно понимаю?
— Вовсе нет. Я теперь сам по себе — сила, с которой всем придется считаться в полной мере. Всем без исключения и даже тебе, Джон.
— Нет, Пауль, от меня ты не получишь ничего. Ни контактов командования, ни частоту Ланкастера. Выкручивайся сам. Твоя игра, твои правила, твой расклад, а значит, и твоя ответственность.
Пауль несколько секунд молча играл скулами.
— Джон, у тебя все нормально с головой?
— Могу задать тот же вопрос, — парировал Джон, — твои предложения неприемлемы. Вынужден отклонить их.
— Я же тебя сейчас просто выведу на обочину и грохну. Придурок, ты же не бессмертный.
— Не грохнешь, — рассмеялся в ответ Джон, его так и подмывало сказать правду, но он себя в очередной раз сдержал, — ибо кишка тонка. Хотел бы убить, давно бы это сделал.
— Провоцируешь? — Пауль даже развернулся в кресле и через плечо в упор посмотрел на Джона.
— Констатирую факт. Я до сих пор жив только потому, что тебе нужен. В противном случае я был бы мертв еще пару дней назад. Разве это не так?
Кулаки Нойманна постепенно разжались.
— Джон, ну почему ты такой строптивый?
— Не знаю, — пожал плечами Шеридан, — таким уродился. Таким и помру.
Еще никогда в жизни Джону не приходилось так напрягать серое вещество, испытывая сильнейшую головную боль. За два часа он начерно разработал новый план, который наверняка войдет в анналы истории спецопераций ЦРУ, как гениальный. Даже Пауль в конце концов был вынужден это признать. За окном начинался рассвет, колонна встала на ремонт одного из грузовиков.
Джон вернулся обратно в большой броневик, занял свое место и с облегчением выдохнул. На какое-то время Пауль оставит его в покое, можно немного подремать. Увы, ничего не вышло, рядом на сидение опустился вконец обессиленный контрразведчик.
— Как дела, Джон?
— Спасибо, все хорошо.
