— Каким образом должна была произойти эвакуация разведгруппы?
— В полутора километрах от лагеря нас ожидала машина.
— Контрольное время возвращения группы?
Судя по выражению лица, китаец немного озадачился вопросом, но, не почувствовав подвоха, тут же ответил:
— Три часа.
Стивен задумчиво почесал лоб.
Получается, что группа Ван Лю опережает нас всего на три-четыре часа? Но это же катастрофически мало! Любая поломка техники, любая незапланированная остановка, и мы их догоним. Грузовики Джарваля на последнем издыхании. И это с нашими возможностями. А у китайцев с собой ни запчастей, ни ремонтников. Не думаю, что Ван Лю смог захватить новенькие машины, скорее всего — такое же барахло, какое досталось и нам, ибо других в Африке просто нет.
Для того, чтобы оторваться от преследования, им придется гнать технику не только в темное время суток, но и днем, по жаре. А это слишком рискованно. Могут не доехать. На что рассчитывает Ван Лю? На Будду? Или они вовсе не собираются устраивать гонки по пересеченной местности? А что, если они собираются перехватить груз в пути?
Час от часу не легче…
— Чен, вы можете организовать для меня встречу с шансяо?
Китаец отрицательно помотал головой.
— У меня нет такой возможности.
— Ясно, — Стивен тяжело вздохнул.
Пауль потому и сдал мне китайца, что толку от него никакого.
Под утро на очередной остановке для дозаправки Асур приволок мачете. В логике убийце не откажешь — подбросил нож в машину с наёмниками в расчете, что кто-нибудь из них позарится и прикарманит находку. Неизбежное хвастовство и зависть остальных приведут к обнародованию орудия преступления.
Почти так оно и вышло, хотя и немного не по плану убийцы. Нож оказался слишком большим, никто присваивать его себе не стал, отдали Асуру. Стивен сразу же отнес мачете Лидии Андреевне, снять смывы для анализа. В том, что это тот самый нож, которым убили Быкова, он уже ни секунды не сомневался.
Стивен вернулся в «Тайфун» и занял свое место, погрузившись в состояние сильной задумчивости. Сообщать Паулю о страшной находке пока не стал. Сначала нужно все тщательно обдумать и взвесить.
Эх, посоветоваться бы с Гейманом, хотя бы и не настоящим. Вот что бы он сказал?
Тому, кто метил на место эмиссара. Претендовать мог только офицер с приличным опытом службы. Лидию Андреевну исключаем, так как она в первую очередь врач, и лишь потом офицер. Остаются Пауль и тяжело раненный Федор Михайлович. Шибарин слишком плох, чтобы суметь справиться с Быковым, значит, единственным подозреваемым остается только Нойманн. Но против него нет никаких улик.
Что сказал бы Гейман?
Стивен почувствовал внезапно возникшую сильную головную боль в правой височной доле.
А сказал бы Гейман, будь он жив, следующее:
Стивен растеряно почесал затылок.
А какой может быть мотив? Личная неприязнь? Так у Быкова не было врагов. Внезапная ссора могла быть? В принципе, могла. Но опять же, с кем? Никто из подчиненных на Эмиссара руку бы не поднял. Спорили они только с Гейманом, да и то, в основном — по мелочам. И эти споры никогда не переходили ни во что более серьезное, чем пикировка словами. Остальные подчиненные к Быкову относились с уважением. Чуть ли не боготворили. А все потому, что мужик он был хороший. Справедливый.
— Корысть, зависть, ревность, месть… — начал мысленно перечислять Стивен, — нет, это все не то. Как-то слишком мелко, банально, по-киношному.
Ну какая может быть корысть от убийства начальника экспедиции? Мы что, тонны золота везем? Нет, конечно. Несколько ящиков с консервами, вяленую рыбу, семена, оружие, да странный камень с буквами. Да и потом, все это «сказочное богатство» принадлежит не лично эмиссару, а Метрополии. Смерть начальника конвоя никак не поможет заполучить содержимое груза в личное пользование.
Ревновать Родиона тоже не к кому, он по жизни одиночка. Никто и никогда рядом с ним женщины не видел. О таких говорят, что женат на работе, а влюблен в карьеру. Из женщин в экспедиции только Лидия Андреевна. Но Быков к ней особенных чувств не питал. Или очень хорошо это скрывал. Была какая-то мутная история Лидии с Чернецким, но тот давно мертв. Иных претендентов в любовники у врачихи вроде бы не было.
Что может быть еще? Зависть? А чему завидовать? Мы же все в одной лодке. Жрем из одного котла, пьем из одной бочки. Что касается Быкова, так сколько раз видел, что он иногда так замотается, даже поесть забывает. Принесет, бывало, итальяшка его порцию, а Родиона нет на месте. Оставит. Так она и стоит до самого вечера нетронутая. Чему тут завидовать, если на нем только все и держалось? Иной уже и руки бы опустил…
Стивен почесал затылок.
