Я уже почти сумела себя убедить в этой совершенно безумной теории, когда заявился Стивен и вызвал Василя пошептаться наедине. Впрочем, они особо и не секретничали, мне удалось почти без палева подслушать весь разговор от начала и до конца. Молодой и амбициозный политрук возжелал немедленно взглянуть собственными глазами на цель нашего длинного и трудного путешествия. Нетерпение молодости вполне понятно, да я и сама была не прочь прогуляться по раскопу. Вот только до утра там делать совершенно нечего, ибо не видно ни фига. Луна с Юпитером в этом деле не помощники, а ползать с фонарями по траншеям — дело рискованное, можно и руки-ноги переломать. Лично я рисковать не стала бы, но и запрещать не в моей власти. У пацанов своя голова на плечах имеется.
Одним словом, ребята ушли, а вместе с ними, словно тень, скользнул и неразлучный самурай-телохранитель. Дядька взрослый, серьезный, ответственный, хотя и бандит. И ножичек у него — будь здоров, взмахнет — мало не покажется. Одним словом, под охраной самурая ребятки в полной безопасности. Так я подумала и решила заняться самыми неотложными делами. А поскольку таковые временно отсутствуют — то я внутри выделенного под медблок домика расстелила спальный мешок прямо на полу и бессовестно завалилась спать. На предыдущей дневке Стивен мне так и не дал глаз сомкнуть, так что имею полное право.
Проснулась я примерно через час, и даже сама не поняла, что стало причиной внезапного пробуждения. То ли мой голодный желудок, сигнализирующий о скором приближении позднего ужина, то ли подозрительная тишина вокруг и твердая почва под ногами, а не раскачивающееся и прыгающее по ухабам и колдобинам днище скорой.
Василий еще не вернулся, и это было немного странно. На мои настойчивые расспросы Ашвани отвечал односложно и максимально расплывчато. Оно и понятно, сам ни черта толком не знает. И все же…
И все же, пора бы моим ребятишкам воротиться назад. Ну нечего им там рассматривать в темноте битый час. Какое-то щемящее чувство сформировалось в груди. Еще даже не тревога, а просто нехорошее предчувствие на пустом месте.
Я решительно встала и вышла из домика. Лагерь освещался прожекторами автомобилей и светом нескольких костров. Что жгли — непонятно, но явно не солярку, ибо коптило неимоверно, и вонючий запах горелой пластмассы затянул всю долину. Сдается мне, прибрались немного и таким нехитрым методом избавляются от мусора, оставленного предыдущими жильцами.
Незаметно для себя я оказалась около командирского броневика, и как раз вовремя: хлопнула дверца, из кабины выбрался нахмуренный японец, все еще бормоча на ходу невразумительные проклятья. Резко, отрывисто, недовольно. Смысла слов я не понимала, но интонация была вполне доходчива.
Когда якудза попал в яркое пятно света прожектора, стало ясно, что он совсем недавно побывал в хорошей передряге. Об этом красноречиво говорили несколько свежих ссадин и царапин на лице, разорванная одежда, неумелая повязка на левой руке. Я попыталась окликнуть Асура, все-таки рану необходимо обработать и правильную повязку наложить, но самурай грубо отмахнулся, и вновь мне перевод не понадобился: и так понятно, что сказал — «не до тебя сейчас, женщина». Если наше общение и дальше пойдет в таком ключе, то я скоро японским языком овладею.
Я еще секунду поразмышляла, куда же запропастились политрук и мой помощник? Неужели до сих пор у Пауля с докладом зависли? Нет ничего проще узнать, постучать в окошко броневика и спросить. Но внезапно сомнения одолели. К Родиону я бы постучала без всяких размышлений, а Пауль вовсе не тот человек, с кем приятно общаться на досуге. Честное слово, даже Лев Исаакович был намного приятнее и интеллигентнее в общении, чем этот солдафон.
Пока я сомневалась и раздумывала, невольно проследила за действиями Асура, и они мне показались весьма подозрительными. Самурай чуть ли не бегом рванул к складу, где расположились на ночевку его люди, и во всю глотку скомандовал тревогу. То есть я в принципе не поняла, что он прокричал на арабском, но проследив за действиями подчиненных, догадалась, что это была команда общего сбора, построения или чего-то подобного. Все-таки армия, она и в Африке — армия, даже если в составе полное отребье и дикари. Наемники быстро выстроились в подобие шеренги, не очень ровной и красивой, но все же вполне узнаваемой, а якудза принялся им что-то втолковывать. Слишком тихо, чтобы понять смысл по интонации.
А между тем, из командирского броневика выбрался наш любимый повар — Джузеппе, лицо которого отнюдь не светилось от счастья, а глазки так и бегали, ощупывая пространство, словно локаторы. Итальяшка, игнорируя мое присутствие, постарался незаметно просочиться мимо.
Так-так…
Вновь защемило в груди плохое предчувствие, на этот раз вполне конкретными словами — «а собственно говоря, Лидия, какого черта тут происходит?»
