Джон поднялся на пологий холм и увидел цветные приземистые кубики колонии в долине. Он насчитал двенадцать небольших, словно тин-хаусы, сборных каркасных дома и одно строение побольше, слегка вытянутое, скорее всего — склад, сарай или конюшня.
Вот и вся колония. Даже деревней или поселком назвать сложно. А ведь речь шла о проживании нескольких десятков археологов и приличном количестве обслуживающего персонала. Тридцать лет — слишком большой срок в условиях постапокалипсиса. Время беспощадно. Людей давно нет, домики обветшали, техника сгнила и развалилась под открытым небом.
Он спустился к первому домику, нерешительно потоптался на пороге, кашлянул, осторожно постучал в хлипкую пластиковую дверь и потянул ручку на себя. Его встретил затхлый спертый воздух, в нос ударили запахи гнили и разложения. Пришлось постоять пару минут на пороге, подождать пока помещение хоть немного проветрится.
Внутри домик оказался еще меньше, чем снаружи. Две комнаты, скромный камбуз-кухня, совсем крохотные душевая и туалет. Джон щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Это было предсказуемо. Нежилое помещение. И заброшено, судя по-всему, очень давно. Полгода — год, как минимум.
Он вышел из тин-хауса и вздохнул с облегчением, жилище нагнетало тоску и уныние. Снова огляделся по сторонам. Остатки оборудования, мусор, металлические контейнеры, несколько полуразрушенных примитивных навесов, разгромленная полевая кухня, остатки палаток и покосившийся нужник общего пользования.
И это они назвали Колонией? Типичная времянка для археологических изысканий. А впрочем, вдали от избитых дорог разве должно быть по-другому? Когда весь мир пошел под откос, никому уже нет никакого дела до брошенного на произвол судьбы лагеря археологов.
Как же они здесь выживали все это время? Это же просто театр абсурда. Ни оружия, ни золота, ни валюты. Где-то нужно брать еду и воду, горючее для техники, запчасти. И это в Африке, которую не зря прозвали «мертвый континент». Здесь же ни черта нет. А если даже и есть, то либо запредельно дорого, либо находится в неисправном состоянии. Ни один человек в здравом рассудке не станет оставаться в подобном месте и при сложившихся обстоятельствах ни одной лишней минуты. Даже если он безумно влюблен в свою профессию и помешан на науке.
Джон постепенно продвигался вперед, поочередно проверяя содержимое домиков. Добрался до «конюшни», которая совмещала в себе функции сарая и автомастерской. Содержимое — пара тракторов и экскаватор, по виду и техническому состоянию напоминали кости динозавров. То есть ремонту и восстановлению не подлежали даже при наличии необходимых запчастей. Старый хлам.
После автомастерской Джон почти случайно наткнулся на самодельный каменный колодец, накрытый толстым листом металла. Он бросил внутрь небольшой булыжник и после нескольких секунд тишины раздался едва различимый всплеск. Вода, по крайней мере, в Колонии своя. Невероятная ценность по нынешним временам. Если особо не придираться, неплохое место для организации перевалочной базы при эвакуации. Прибраться, обустроить, завезти технику и оборудование.
Самое необходимое он увидел издалека. На крышке колодца красной краской были грубо намалёваны три числа. Простейший и легко запоминающийся шифр. Послание, оставленное для него Летовски. Придется для виду побродить еще немного по заброшенной Колонии, а потом объявить сержанту, что он соврал. Никакой засады здесь нет и не должно было быть. В действительности его люди погибли при высадке, а он бессовестно блефовал, чтобы выиграть время и выторговать себе преференции.
Затея, конечно, рискованная, поверят или нет — неизвестно, но Евдокимов самостоятельно ничего предпринимать не станет. Слишком безынициативен. А когда подтянется Пауль с конвоем, страсти уже немного улягутся, и всем станет не до него.
Он слегка ошибся в расчетах: прибывший в Колонию Пауль был зол как никогда.
— Мне надоело твое вранье, Джон. Во оно у меня уже где, — он провел ребром ладони по собственной шее, — ты понимаешь, что меня больше ничего не удерживает от того, чтобы шлепнуть тебя прямо сейчас.
Джон равнодушно наблюдал за тем, как бесится Пауль и внутренне улыбался. Вывести из себя этого здоровяка того стоило. Уморительное зрелище.
— Я никогда не говорил, что в Бахр-Даре вас ждет засада. Пауль, это были ваши слова.
Нойманн осекся.
— В каком смысле?
— Это вы мне сообщили на допросе, что в Бахр-Даре нас поджидает засада. А я всего лишь не стал вас разубеждать. Да вы и не дали мне на это времени, приказали арестовать.
Пауль озадаченно почесал лоб.
— Но я подскажу вам, как могла возникнуть подобная мысль в вашей голове, — усмехнулся Джон, — пока я валялся в бессознательном состоянии в кузове грузовика, за мной присматривала докторка. Что-то из моего несвязного бреда ей показалось подозрительным, она вам и донесла. Не так ли?
Пауль не удостоил ответом.
— Но вы, Пауль, даже не додумались уточнить у меня, так это на самом деле, или нет.
