В кабинете главы инквизиции, за длинным столом сидели уставшие и измотанные инквизиторы. После сражения с демоном прошли сутки. Сутки, за которые успели подсчитать потери. Три вертолета: два армейских «Аллигатора» и инквизиторский Ми-8, две боевые машины пехоты, один бронетранспортер — это потери техники. Почти целиком полегли два отряда спецподразделений ФСБ, направленные в помощь инквизиторам. Почти целиком главный ударный отряд быстрого реагирования инквизиции. Две трети всех ударников и карателей инквизиции, задействованных в операции по изгнанию Молоха. Ну и конечно, не существовало больше Останкинской телебашни и парка рядом с ней. Все теле- и радиовещание в спешке перекидывали на Шуховскую телебашню на Шаболовке. Но большая часть каналов показывала забытую уже заставку из разноцветных квадратов и прямоугольников. Исключение составляло спутниковое телевидение, но и там сейчас царила неразбериха. На Останкино было завязано слишком много.
Сергей Максимович Аверин, слушая неутешительные доклады подчиненных, боролся с искушением подать в отставку. Ситуация вышла из-под контроля, и случилось это не вчера ночью, а намного-намного раньше. Когда главный инквизитор не увидел серьезной угрозы от гибели принесенных в жертву собак и несколько месяцев не придавал этому делу значения. Все поражения начинаются с одного-единственного просчета. В другом случае он бы не задумываясь ушел, но сейчас генерал-полковник чувствовал, что обязан довести дело до конца. Потому что сильнее и опытнее его в России никого нет. Кроме того, честь и совесть просто не позволяли бросить своих подчиненных в такое непростое время. В стране наметился явный кризис в отношениях между ведьмами, инквизиторами и властью. Он должен разрешиться, иначе вызовы демонов и кровавые ритуалы станут для них обыденностью.
Ловчей сети над столицей больше не существовало, некому стало ее поддерживать. Оставшиеся в строю могли растянуть сеть разве что над несколькими районами. А значит, снова тупик, снова все впустую. Сергей Максимович не сдержался и потер воспаленные глаза. Сколько он нормально не спал, трое суток или уже четверо? Ничего, на пенсии отоспится, до нее, видимо, недолго осталось.
— Максим, задержись, — попросил Аверин-старший, когда совещание закончилось.
Макс пересел ближе. Такой же уставший, он хотел только побыстрее уехать домой и отоспаться. А еще проверить, как там Катя. После всего произошедшего она вела себя странно. Но своими опасениями младший лейтенант предпочел не делиться, в который раз пообещав себе, что найдет время, чтобы прочитать и о банши, и об их взаимодействии с инквизиторами. А еще обо всех известных случаях появления ревенантов. И о взаимодействии существ смерти. Короче, информации на пару месяцев спокойного изучения предмета, которых у него не имелось.
— Да, отец. — Молодой человек видел, что глава инквизиции нуждается в отдыхе, но советовать ему что-либо бесполезно. Отец скорее умрет на работе, чем нормально выспится.
— Максим, я хочу, чтобы ты пересмотрел свои отношения с Екатериной. А точнее — к Екатерине. Она теперь твой фамильяр, надо научиться разграничивать личное и рабочее.
Макс пожалел, что этот разговор начался так рано и так не вовремя, когда оба злые и уставшие.
— Па, я уже говорил: я не собираюсь подвергать ее жизнь риску. То, что мы не смогли бы справиться без ее помощи, говорит скорее о нас.
— Ты прав, инквизиция переживает не лучшие времена. Первое же серьезное испытание показало нашу слабость. Будем исправлять ситуацию. Но я сейчас не об этом. Банши отныне твоя помощница, тебе нужно это принять. Вы можете спать вместе, жить вместе, но и сражаться тоже должны вместе.
Максим вздохнул:
— Отец, ты сам отдал мне банши, поэтому давай я как-нибудь без посторонней помощи решу, как нам жить и взаимодействовать.
— Я дал тебе в руки огромную силу, — голос Аверина-старшего пополз вверх, — и хочу, чтобы ты распорядился ею с умом!
— Хорошо, я тебя услышал. — Максим встал из-за стола и пошел к выходу.
— Я тебя не отпускал! — Глава инквизиции поднялся следом. — А ведь я вправе тебе приказать.
— Да! Да, отец! Ты вправе! И твое право абсолютно! Но если ты начнешь мне приказывать, то мы окончательно перестанем быть семьей, понимаешь? — Макс, не имевший годами закаленной выдержки, все-таки сорвался. — Мы станем начальником и подчиненным, но не отцом и сыном. Ты чувствуешь разницу? Поэтому я не хочу использовать свою власть над Катей — я не хочу быть ее хозяином! В ее жизни мне нужна совершенно другая роль!
— Да что ты знаешь о жизни…
— О жизни я знаю больше, чем ты, — не дал договорить отцу Максим. — Потому что в отличие от тебя я действительно живу. А не только работаю.
Молодой человек дошел до двери и обернулся.
— Отдохни, па. Ты просто устал.
И вышел.
