– Я старше Фиолы на диктон, поэтому, на правах старшей сестры, говорить буду я, – улыбнулась Гиола, – выслушай не перебивая. То, что произошло между нами ночью, было неизбежно. Мы обе любим тебя, не как учителя, не как брата, а так, как женщина любит мужчину. Мы обе чувствовали, что ты неравнодушен к нам, но сдерживаешься. Той ночью, когда я вызвала суккуба, мы долго говорили с тобой, говорили о личном. У нас с Фиолой нет секретов друг от друга, поэтому я пересказала ей ту часть разговора, которая была связана с нами тремя. Мы признались, что у обеих нас один возлюбленный и поклялись не делить тебя, что бы ни произошло. Ты, наверное, заметил, что мы старались как можно больше времени провести рядом с тобой, нам обеим это было необходимо. Необходимо просто быть рядом, видеть тебя, слышать твой голос. Вчера мы не планировали подпоить тебя, просто вино помогло ослабить те запоры, за которыми мы скрывали наши чувства. Вот так, Трэшшен-ас-Ларр, обе сестры ас-Гурин любят тебя и не стыдятся открыто в этом признаться.
– Знаете… – в горле запершило, я мысленно обругал себя за то, что не догадался выпить хотя бы глоток воды во время умывания, а затем словно поток воды прорвал старую прохудившуюся плотину, – к демону все, я люблю вас! Я боялся это признать, поскольку считал свои чувства противоестественными, стыдил себя за мысли, в которых мы втроем, пытался выбрать. А сейчас я понял, что просто загнал чувства в клетку из предрассудков…
– Мы услышали главное, а теперь заткнись и люби, – покачала головой Фиола, чтобы потом впиться мне в губы страстным поцелуем. Язык Гиолы вонзился мне в ухо, а ее тонкие пальчики зашарили по телу. Следующий диктон мы любили друг друга, удовлетворив одну из сестер я перебирался на другую, затем возвращался к первой. Мои возлюбленные буквально выпивали мои силы, а затем, ласками и поцелуями придавали мне новые.
– Больше не могу, – прохрипел я, скатившись с черноволосой прелестницы.
– Действительно, больше не может, – усмехнулась блондинка после нескольких попыток оживить мой член.
– Передохнем, перекусим, а там, глядишь, сил наберется, – рассмеялась Гиола.
– О, да, любовь моя, силы понадобятся всем нам, – усмехнулся я, – после всего произошедшего, не вижу смысла существования в разных комнатах, так что поможете мне собрать вещи и перетащить кровать.
– Я уже хочу попробовать на большой кровати! Но только так же страстно, как ночью!
– Со страстью, боюсь, придется обождать. Будь я целителем, я бы вообще порекомендовал вам пару дней воздержания.
– Поясни, – попросила Фиола.
– Понимаешь, после первого раза с мужчиной, девушке надо дать отдохнуть, повторное соитие может причинить боль.
– Глупый, – рассмеялась моя светловолосая, – мы же говорили тебе, что были обучены искусству любви! Мы знаем, что после первого раза у бывшей девственницы все внутри саднит с непривычки, но есть специальные упражнения, позволяющие заранее подготовиться к соитию, чтобы оно не причинило боли. Ты не сделал больно ни одной из нас.
– Надо же, – не удержался я, – кажется, мне становится очень интересно.
– В Доме Гурин считалось зазорным девушке лежать в первую брачную ночь как бревно, скрипя зубами от боли. Поэтому, когда наши тела стали изменяться, нас стали учить и, как ты уже убедился, мы были прилежными ученицами. Упражнения, которым нас научили позволяют не только получить как можно больше удовольствия от соития, но также помогают при длительном воздержании, поэтому мы спокойно игнорировали все попытки затащить нас в постель, которые предпринимали обитатели Белой башни.
– Хм, что же это получается? Я не совсем понимаю, как можно научиться чему-либо, не отрабатывая навыков.
– Нам было позволено наблюдать за совокупляющими, касаться их руками, но не пускать их внутрь себя. Кое-что мы проделывали с деревянными подобиями мужчины.
– Хм… а ведь у меня было тоже что-то схожее. Рассказать?
– Если только вкратце, – усмехнулась черноволосая, – нам стоит перекусить.
– Если вкратце, то в день моего совершеннолетия мои родители наняли для меня весьма недешевую женщину. А теперь давайте одеваться и кушать.
– Одеваться? После всего произошедшего?
– Наше пребывание здесь временно, за прошедшие два с половиной года вы освоили то, на что обычно требуется пять. Поскольку я сознательно опускаю некоторые неважные с моей точки зрения моменты, года через три-четыре мы покинем это место. Согласитесь, привычка хождения без одежды может сослужить вам дурную службу.
