Байкал сравнительно недавно стал ценителем классической музыки, ранее предпочитая традиционный, бурятские напевы древнего острова Ольхон и уже успел прослыть среди своего круга общения диким привередой в этом вопросе. Иная культура до поры до времени мало трогала его. Старый Шаман восстанавливал потраченные, истощенные силы души только звучанием уникальных, особых, традиционных инструментов, мало знакомых рядовому обывателю Конфедерации, но Анна, даже за несколько месяцев до смерти, упорно не прекращала настырных попыток хоть как-то сократить разрыв между культурой шамана и обычного человека.
После долгих профилактических бесед и поисков ей удалось найти необходимый инструмент воздействия – классическую музыку.
Вагнер, Бах, Моцарт, Бетховен очень глубоко затронули душу Дансарана, вынудив полюбить новое, сокровенное, древнее искусство оркестровой мощи. Он с удивлением открыл удивительное свойство диковинной музыки – ускоренно восстанавливать тонкие грани кристалла души, успокаивать сознание и дарить настрой на особый лад, в зависимости от выбранного направления.
Наскоро пролистав список, Шаман выделил взглядом нужный для ситуации контент – Полет Валькирий за авторством бесподобного Ричарда Вагнера. Немиксованный, оригинальный трек – это было действительно то, что нужно, чтобы восполнить истраченные силы и вдохновить на подвиг. Стены палаты не настраивали на боевой лад, но потенциал этого трека позволял расширить границы, взирая сквозь сотни трясущихся стен и перекрытий.
Перед тем как запустить аудиофайл, Дансаран вынул из мешка отсеченную голову поверженного некроманта, от которой начинало невыносимо смердеть – запах разложения, выпущенный из герметичного мешка, вынудил презрительно, брезгливо искривить ноздри.
Байкал взял отсечённую голову за липкие, давно немытые волосы и, приподняв одной рукой, другой вкатал по иссушенной щеке вескую, звонкую пощечину, поставив обратно на стол, после чего позволил музыке, поставленной на повтор, наполнить палату.
Голова слабо пошевелила бельмами глаз, указывая на пробуждение остатков энергии сохранившейся в ее глубине. Большего и не нужно. Дансаран тщательно вымыл испачканные руки и удобно расселся в белом кресле больничной палаты напротив поверженного противника, вслушиваясь в грозные переливы, порожденные мощными динамиками аудиосистемы.
Понимая, что медицинский персонал может ворваться в палату с минуты на минуту, вынуждая выключить гремящую музыку, Байкал решил не тянуть с задуманным и не искать обходных путей – только грубое, прямое усилие воли.
Голубая энергия запылала, согревая усталое тело изнутри. Выливаясь из глаз во внешнюю среду, она, незначительно замедляя время и восприятие, проложила невидимую, неосязаемую дорогу из сознания Шамана в нарушенное сознание мертвеца. Дансаран не делал ничего нового, повторяя в точности те же действия, которые бы он предпринимал, чтобы сделать своим временным союзником какое-либо животное или птицу.
Некромант сопротивлялся, выставляя на пути голубого потока все новые и новые барьеры, легко пробиваемые напором шамана, подкрепленным музыкой. Прошло совсем немного замедленного времени, и Байкал увидел себя со стороны, бельмами глаз упрямой, отвратительной головы некроманта.
Поврежденный, искаженный мозг не обладал полноценностью свойств, но был подернут черной поволокой новых, зародившихся связей. Обратившись внутрь подгнившего органа, Дансаран невольно призвал к жизни ряд болезненных, глубинных воспоминаний отсеченной головы, когда то принадлежащей обычному, живому человеку: маленький ребенок тянет руки навстречу, вызывая волны любви в еще молодом теле. Красивая, обнаженная женщина впервые дарит свою ласку и любовь. Солнечное утро, звук скворчащей сковородки, мамин смех на папину шутку. Запах и суета большого, зеленого города перед глазами ребенка, выведенного в центр на прогулку – воспоминания, когда-то нормального, полноценного человека.
Старый Шаман легко отмахнулся от них – если бы ситуация была иной, он бы с удовольствием поковырялся в переживаниях мертвеца, обогащаясь его опытом и чувствами. Можно было даже попытаться выискать момент обращения в подвластного Орде, некроманта, но перед ним стояла другая задача – в переплетении чернеющих нервов нащупать тонкий канал связи с Маат, тем самым попытавшись пройти по нему в сознание самой Владычицы Орды.
Клубок темных ниток – первая ассоциация, которая возникла у Дансарана, когда он нашел родовое гнездо заражения. Нити шли из головы в разные стороны, разрастаясь в необъятную систему связей, окутавших все войско мертвецов. Выделить канал связи с Маат было невозможно – чересчур много существ шевелилось, перемещалось и клокотало смутными образами перед внутренним взором Шамана.
