– Знаешь, когда еще существовали границы, мнение о русском человеке невольно составляли не самые целомудренные и образованные граждане России. Вырываясь на курорты, избалованные богачи вели себя так, как им хотелось. Поэтому через часть, составляли мнение о целом. А рядовое, простое население оставалось вам неведомо. Взгляни на Сурикова. Разве этот парень может обидеть хоть муху, без видимой на то причины? Но задень его, поставь жизнь на грань опасности – и могучее, разъяренное тело трубой прибьет мертвеца к земле. Слава как раз и отражение этого большинства. Поначалу он меня бесил и раздражал, но сейчас…
– Да, сейчас порву любого за Славку, – рассмеялась Алиса, сама с легкостью обнаружив у себя в душе ростки растущей дружеской симпатии к сослуживцу, – а вы Европу считали, слышала, пристанищем геев, лезбиянок, разврата и фривольностей? Ну и как, оправдали мы ваши ожидания?
– И да и нет… Понимаешь, наш менталитет очень разниться и поэтому особенности восприятия тех или иных ситуаций кардинально отличаются. Знаешь, подавляющее большинство россиян осудило бы наш совместный визит в баню. Особенно старшее поколение. Однако новая волна молодежи, воспитанная совершенно в иных реалиях уже более терпима.
– Мои родители воспитывали меня иначе. В детстве мы даже посещали пляж на берегу океана, где на людей совершенно не было одежды. И кстати, там было очень много русскоязычных людей. Мне очень понравилось. Такая свобода и легкость!
– А я ни разу не был на горячем пляже вообще, – вздохнул Велесов, вспоминая короткое, Питерское лето, – я вообще мало где был. Мое детство – это постоянная зубрежка и практика в магии.
– Вот ты сам зацепил больную тему! Я хотела спросить – откуда у простого пограничника столь мощный запас кристалла? Твои таланты невероятны!
– Не более чем середнячок…– поскромничал Велесов для вида, – Это очень личная история.
– Да брось ты, – Алиса звонко шлепнула Руслана по бедру, – в голых разговорах личное истирается. Где еще делиться переживаниями, как ни в этом месте? – она обвела рукой деревянное помещение прогретой парилки.
– Ты слышала легенду о первом крупном сражении в Сибири? Когда пал большой, областной центр? В этой легенде фигурировала личность о человеке невероятных возможностей, который смог в одиночку надолго остановить Орду, буквально испепелив возможности командира. Этот человек – мой отец.
– Да лааадно, – протянула Алиса, не веря ни единому слову, – врешь!
– Вру – коротко согласился с ее словами Руслан и уставился на отсветы пламени.
– Ух ты, какой ранимый! Не дуйся, пожалуйста, продолжай.
– Чтобы ты окончательно высмеяла мою историю?
– Хорошо, больше не буду. Но и верить в сказанное не обещаю. Устроит?
– Устроит, – пошел на сделку с совесть Руслан, испытывая острую необходимость выговориться, – Понимаешь, для моей мамы я стал одним большим разочарованием. Да что там для мамы – сильные, посвященные люди мира сего очень надеялись, что сын пойдет по стопам отца. Моя сестра пропала при эвакуации за стену, и поэтому груз ответственности лег мне на плечи единолично. И понеслось – специальные программы обучения, лучшие преподаватели Конфедерации, невероятная нагрузка на душу и мозг. Я просто не выдержал, предпочитая сдаться. И подобное решение, до сих пор, призраком, преследует меня несбыточными образами и желаниями. Благо мама не видит всего этого позора. Черная проказа стала для нее избавлением.
– Сочувствую…
– Ничего, я смирился, привык. Для мамы смерть всегда представлялась избавлением. Я уверен, что она сейчас счастлива.
– Но не ты.
– При таком раскладе быть одиночкой даже лучше. Устал я, что окружающие люди рано или поздно смотрят на меня как на грязь, в которой искали золото и не нашли…
– Эко, как ты завернул все витиевато, про грязь… Ладно, я тебя услышала. Верить тебе не обещала.
– И, Алиса, коль разговорились по душам – больше никогда меня не жалей, хорошо? Жалость для мужчины унизительна…
– Ох, какой гордый рус нашелся! Моя история интересна?
– Вполне.
– Честно или из вежливости сказал?
– Как же мне может быть неинтересна история коротко стриженной, красивой полячки, оказавшейся рядом за последним рубежом? Да еще при таких талантах самовосстановления. Откуда в тебе это? Я никогда подобного не видел. Если раньше человек падал с такой высоты, он больше никогда не вставал, не смотря на то, магом ли он был или простым человеком.
– Что если я скажу, что черная проказа мне знакома не понаслышке? Я подцепила ее, выходя из магазина, наткнувшись на тело грязного беспризорника, который все еще силился жить. Прокаженный на улицах столицы! Нонсенс, который для меня стал суровой реальностью. Система среагировала практически мгновенно, выявив источник заразы на улицах Варшавы, после сообщения отца об инфицированном элементе, но лично для меня было уже поздно – на следующий день высокая температура и натужный кашель с черной мокротой сковали мое тело. Я вся была покрыта черными точками, напоминающими ветрянку. Только в отличие от безобидной, детской болезни эти точки постоянно ширились в размерах. Отец был в ужасе.
