– Да вот, думаю о долгосрочных перспективах. Если дядька не утрясет наши проблемы, то линять отсюда надо… Куда подальше. Закончил?
– Да, как раз все заколотил. На первое время пойдет. Ну что, хорошо поработали, пора и знатно пообедать? – бодро отрапортовал бодрый Суриков и первым отправился в дом, захватив с собой ржавый инструмент. Велесов, затушив костер водой из бочки, отправился за ним.
Помещение быстро нагревалось, наконец-то полностью изолированное от воздействия внешней среды. Два других окна все еще содержали целые, но грязные до безобразия стекла и хоть и требовали незначительного ремонта, все же являлись хорошим препятствием на пути ночного холода.
Двери в прочие комнаты хорошо сохранились и измотанным беглецам, не составило особого труда на ночь закрыть ими проемы, подоткнув грязными тряпками рассохшиеся щели.
Впервые за много дней небо разъяснило, выпуская из насильственных объятий надоевших туч далекие, мерцающие звезды. Большая, бледная полная луна мертвенным, призрачным светом хранила округу от склизкого, вездесущего присутствия кромешной темноты.
Прояснения – очень редкое явление на территории постядерной России. Поэтому Руслан, преодолевая страх, после плотного ужина немного прогулялся по улице, вдоволь налюбовавшись мерцанием иных светил.
Он вспомнил, что когда-то с мамой, выждав хорошую погоду в дождливом, пасмурном Петербурге, они вот также выбирались на дачу, предоставленную государством, наслаждаясь тишиной и покоем безоблачной ночи.
– Все эти звезды, Рус, по официальной, модной сейчас версии, только иллюзия. Ты знаешь. Я говорила неоднократно. Посвященные знают о существовании «мира над нами», мире чтецов, который довлеет над нашей несчастной Вселенной, как источник проекции Создателя. Но для нас то, что нас окружает – настоящий мир. Все относительно, Рус. Как и мы. Представь, что для кого-то мы не существуем совершенно, являемся лишь фантазией, вымыслом, небылью. Но с нашей точки зрения, с наших глаз люди из параллельного, вышестоящего мира просто информация, фантазия, домысел. Как знать, может быть и мир чтецов не более чем обширная фантазия какого-либо сверхсущества?
– Все это невероятно трудно, мам…
– Трудно, – легко согласилась Анна с сыном, – поэтому существуя в мире относительных истин, чаще живи моментом и ни о чем не жалей. Мне кажется, что после смерти, и мы, и чтецы становимся свободными, наконец-то вынырнув из под гнета фантазии. Но торопить время глупо. Только настоящее прекрасно своей неповторимостью, независимо от принадлежности к мирам. Это счастье, Рус. Великое счастье, что мы конечны. Твой отец обречен, быть здесь вечно, сковывая реальность своей личностью. Благодаря его великой жертве мы сможем в свой срок уйти на новый круг перерождения. Если я когда-нибудь уйду, чувствуй золото моей энергии у себя в душе. Это и есть я. Моя уникальная суть, которая убережет тебя от многих напастей.
– Как много уникальностей, мам! Почему это все досталось именно мне? Мне иногда хочется быть обычным.
– Понимаю. Великая ответственность. Но эта карта выпала именно тебе, дорогой сынок.
Тяжело вздохнув, Велесов сел на сырое, скрипучее крыльцо и, чувствуя скоротечностью своего Бытия, всласть затянулся атмосферой ночи постапокалиптического мира за стеной.
Мама была великим человеком. Тысячи великих мыслей и идей нашли пристанище в ее невероятном мышлении, невольно заражая случайных слушателей своими взглядами на этот мир. Нестандартное видение мира невольно передалось и сыну, ставшему к моменту ранней юности, духовно наполненным, богатым фантазией человеком нестабильного мира, который он любил всем сердцем, всем своим естеством не смотря на все противоречия и иллюзорность.
Пора было возвращаться. Миновав захламленные сени, Руслан вошел в слабо освещенное пламенем помещение дома, застав своих спутников за обыденными, житейскими делами – Алиса, лежа на диване головой к печи, читала старую книгу, непринужденно болтая ногами в воздухе, а Суриков, важно восседая за столом, что-то сосредоточено чинил из ржавого набора инструментов, подслеповато щурясь в полутемноте.
Отогрев руки у печи, Руслан также выбрал приемлемую книжку из небогатого набора и постарался погрузиться в чтение.
Слава, закончив позвякивать металлом, призвал своих друзей оставаться на месте и на некоторое время отлучился на улицу. Вернувшись назад, он лукаво подмигнул ребятам и с улыбкой выдал радостное известие:
– Ребята! Баня тоже в порядке. Я еще днем осмотрел. Полы слегка прогнили, но это не страшно. Потом исправлю. Воду я натаскал. Немного, но на помывку хватит. Печь затопил. Там, не ахти, как комфортно, но для начала очень даже ничего. Как говориться – на безрыбье и рак рыба.
– Я не пойду одна! Мне страшно, – Алиса, оторвавшись от чтения, зябко поежилась, представляя перспективу остаться одной в лунную ночь, в темном помещении заброшенной бани. Ей и здесь-то было неуютно и страшно, но присутствие двух сильных парней рядом подбадривало и вселяло уверенность.
