Йозеф отказался от вступления в партию, сказав, что еще недостаточно подготовлен идеологически к столь важному шагу. Это был приличный способ уклониться от приглашения пополнить передовую часть трудящихся. Отказ от членства в партии означал отказ и от важных экономических льгот и преимуществ. По свидетельству Касекампа, в те времена это было редкостью[250]. Йозеф работал заместителем концертмейстера до 1969-го, пока не потерял место вновь в связи с тем, что семья попросила разрешение на выезд в Израиль. Разрешение они получили спустя два года.
5 марта 1953 года Маша разбудила Лену криком радости: “Слава богу, диктатор сдох!” Восьмилетняя Лена очень удивилась, придя в школу, где и учителя, и дети истерически оплакивали отца народов. Смерть Сталина совпала с еврейским праздником Пурим. Пурим празднуют в память о спасении евреев в Персии. Это событие описано в библейской Книге Эсфири. Советские евреи восприняли смерть Сталина как новое пуримское чудо.
Пауль Джонсон подчеркивает в большом исследовании, посвященном истории евреев, что взятие Константинополя в 1453-м и процветание извечных врагов евреев – греков – заставило современников ждать прихода Мессии[251]. По мнению Симона Шама, “эллины и иудеи подобны воде и маслу, которые никогда не смешиваются”[252].
По мнению Солженицына, еврейский исход, Большая алия из СССР, начался с чуда – возникновения Государства Израиль. За ним последовало пуримское чудо – смерть Сталина и третье чудо – победа в Шестидневной войне 1967-го.
Вспоминая те годы, Маша всегда подчеркивала, что могло быть и хуже. “Слава богу, нас не посадили и не сослали в Сибирь”.
Государственный архив РФ (ГАРФ) в связи с Олимпиадой в Сочи 2014 года подготовил в Москве выставку “Белые игры под грифом “Секретно”. Для западной прессы выставка прошла незамеченной – ее затмили события в Сочи и на Украине, однако она содержала интересные архивные находки. Предыдущая выставка, посвященная олимпийской истории, проводилась там же летом 2010-го и рассказывала о московской Олимпиаде 1980-го. Архивной находкой этой выставки был протокол Политбюро ЦК КПСС, из которого следовало, что Леонид Брежнев интересовался, нельзя ли отменить Олимпиаду. Огромные расходы на нее испугали дряхлеющего генсека.
Предшественник Брежнева Никита Хрущев, в свою очередь, ужаснулся, узнав, во сколько обошелся Всемирный фестиваль молодежи и студентов 1957-го, и отозвал заявку на организацию Всемирной выставки в Москве[253].
Выставка “Белые игры…”, подготовленная заместителем директора Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), известным историком спорта Михаилом Прозуменщиковым, отражает муки принятия решения, с которыми советские власти еще при Сталине пытались прикинуть, справится ли СССР, не участвовавший до войны в Олимпийских играх, с зимними Олимпийскими играми в Осло 1952-го так, чтобы не уронить престиж великой державы.
Первым спортивным выездом на Запад можно считать поездку московской футбольной команды “Динамо” в Лондон осенью 1945-го. Всего за месяц до открытия лондонских Игр 1948 года Советский Союз блокировал Западный Берлин. Уже шла холодная война. В начале июня 1948-го, за пару недель до блокады Берлина, СССР участвовал в чемпионате Европы по тяжелой атлетике в Хельсинки, но на чемпионат мира по тяжелой атлетике 1948-го свою команду в Филадельфию не отправил[254].
В мае 1951-го Советский Союз все же стал членом Международного олимпийского комитета и впервые принял участие в Играх – в Хельсинки летом 1952-го. По требованию СССР советских олимпийцев разместили отдельно от остальных участников, в только что построенных общежитиях Технологического университета.
Я хорошо это помню, поскольку ездил туда с отцом во время Олимпиады. Согласно каталогу Игр, у советской команды был собственный тренировочный лагерь по другую сторону границы. Вряд ли речь шла о разрушенном Выборге, скорее это был Ленинград.
Дилемма с зимней Олимпиадой в Осло в 1952-м была типичной для советских спортсменов. Прозуменщиков говорит об “элементарном страхе слабости”. Ситуация была чрезвычайно сложной. Последовал доклад властям, без сомнения, и самому Сталину, о том, что от МОК потребовали внести в программу Игр четыре дополнительных вида спорта: бокс, борьбу, тяжелую атлетику и гимнастику. Поскольку МОК не включил эти виды спорта в соревнования, Советский Союз принял участие в зимних Играх лишь спустя четыре года – в Кортина д’ Ампеццо (Италия). Там советская команда лидировала по количеству медалей. В Хельсинки она также показала отличные результаты. По общему количеству медалей СССР уступил лишь США[255].
