Её платок сполз на макушку, открыв часть волос, и в конце концов я стянул его совсем. Мне нравилось видеть волосы Виринеи распущенными и свободными.
От рыданий она совсем ослабла. К тому же, на ней работала серьёзная Печать Блокады, а для мага это было похоже на тотальное истощение.
В конце концов, Виринея прилегла на диване в гостиной, у большого, но пока еще холодного камина. Уснула она мгновенно, худая, обессиленная и бледная, почти незаметная на огромном сером диване.
Я прикрыл её пледом, посидел рядом в кресле ещё минут десять и бесшумно отправился исследовать свой старый дом. Мне захотелось сделать это в виде призрака и пройтись по дому, как я делал это раньше, в былые времена, будто не было этих ста лет безвременья.
Глянув на свой эхос и убедившись, что могу позволить себе немного магии, я наконец отправился по залам и комнатам, по лестницам и подвалам.
Это было странное и щемящее чувство утраты и обретения одновременно. Прошлое ушло и вернулось странным образом.
Я будто и сам затерялся во времени.
Бродил по огромному дворцу, проходил сквозь стены, не открывая дверей, скользил в тишине и всё больше погружался в воспоминания. Здесь я вырос и повзрослел. Здесь меня любили и растили, как благородного воина и будущую элиту страны.
Здесь я приобрёл всё и здесь же всё потерял.
Я ненавидел и любил это место.
Но любил всё же больше, намного больше.
Осмотрев все три этажа, чердак и даже подвал, я вернулся на первый этаж. В доме остался только один зал, который был ещё не проверен. Его мне хотелось оставить напоследок, как горькую пилюлю.
Это был Зал Сидархов.
Сердце дома.
Именно здесь я поднимал свой последний ранг. Но ценным это место было не только поэтому. Здесь имелся тайник, который не смог бы найти и открыть никто, кроме меня самого. Даже Стрелецкие, что жили тут очень долго, никогда бы не узнали, какие тайны скрывает Зал Сидархов.
Я перевёл дыхание, убрал образ призрака и наконец распахнул двери зала.
Он остался прежним.
Впервые я был благодарен бывшим жильцам этого дома, что они оставили всё, как есть. Особенно здесь. Зал был мрачен и великолепен, как и прежде. Он имел форму окружности, стены украшали массивные арки, а их держали на ладонях тринадцать одинаковых статуй. Это были воины в доспехах.
Даже трон остался на прежнем месте.
Большое каменное кресло с пурпурным сиденьем и подлокотниками в виде львов. Высокую спинку тоже украшала голова льва — огромная, оскалившаяся морда, а по бокам поднимались два орлиных крыла, отлитые из золота.
К трону вели три ступени.
Я подошёл к первой ступени, поднялся на неё, но сразу же остановился и отступил назад.
Садиться на этот трон сейчас не имело смысла, так что я занялся совсем другим делом: отсчитал пятую статую на восток и снова принял образ призрака, ну а потом проник внутрь изваяния.
Никто, кроме меня, не смог бы этого сделать. Ни один другой сидарх. Даже Волот со всеми своими девятью Путями магии. Я создал этот тайник, когда мне было девятнадцать, и сделал это без свидетелей. Мне надо было срочно спрятать одну важную вещь — не менее важную, чем голова Волота.
Пройдя сквозь статую, я добрался до стены, потом проник и сквозь неё. Шёл несколько минут на восток, затем повернул к другой стене — на северо-восток, а потом прошёл ещё через один массив стены и остановился внутри несущей колонны. Даже если бы кто-то разнёс к чертям весь этот дом, то всё равно не нашёл бы того, что прятал мой тайник.
Протянув прозрачную руку, я провёл ею вниз, почти прикоснувшись к основанию колонны.
Пальцы долго ощущали, как через них проходит камень, а потом материал внезапно сменился. Теперь это была сталь, очень холодная, в алхимической ледяной глазури.
Я выдохнул.
Отлично.
Значит, тайник никто не опустошил. Там лежал меч, совершенно невидимый для глаз. В своё время я сделал из него призрак. Это был один из навыков сидарха одиннадцатого ранга, которым я тогда владел — делать другие вещи невидимыми, и не только вещи, но ещё и живые организмы. Делать из них призраков, каким я был сам. К тому же, ледяная глазурь не растаяла даже через сто лет из-за того, что была не только алхимической, но ещё и призрачной.
Обхватив рукой невидимую рукоять меча, я вытянул его из колонны и вместе с оружием отправился назад — точно так же, как пришёл, через массивы стен и сквозь одну из статуй.
И вот через несколько минут я снова стоял в Зале Сидархов, пока ещё в образе призрака, с невидимым мечом в руке.
— Пришло время, — прошептал я и убрал образ призрака.
Вместе со мной плоть обрёл и меч в моей руке.
Он даже не заржавел, но для меня уже не представлял ценности как оружие. У неё имелась другая ценность. Этим мечом когда-то я отрубил голову Волоту, а на клинке всё ещё оставалась его кровь. Та самая кровь, без примесей других магов и перерождений, изначальная кровь Волота. Но самое главное, что над ней он не имел власти, как, например, над кровью в собственной отрубленной голове.
Пока я разглядывал меч в подтаявшей ледяной глазури, в дверях зала неожиданно появилась Виринея.
