— Тогда напомни, кто убеждал меня, что я избранный? — продолжил я. — Кто с угрозами предлагал мне сделку? Кто заплатил за меня в дилижансе, когда я об этом не просил? Кто пообещал мне малиновый кекс? И кто, в конце концов, не предупредил меня, что не умеет готовить?
Виринея поморщилась.
— Я же не знала, что у тебя столько проблем с головой, что у тебя такой могущественный враг, что ты повёрнут на спасении мира и повышении ранга, что ты явился из прошлого и решил испортить всем жизнь, и вообще… что ты тоже не умеешь готовить!
Перебросившись упрёками, притянутыми за уши, мы оба замолчали.
На этом месте нам бы стоило рассмеяться, а потом, возможно, поцеловаться, после чего примириться бурным сексом. Но это могло случиться только в идеальном мире, без ошибок, боли и смерти, а не там, где мы находились.
— Ладно, рассказывай, что за будущее ты видел, — сдалась наконец Виринея. — Только не ври.
Я опять вздохнул, затем уселся в кресло напротив девушки и положил меч из тайника на столик рядом. Алхимический лёд на оружии уже начал подтаивать, поэтому я не стал медлить и сразу приступил к рассказу о том, что видел в червоточине.
Прямо сейчас я запускал ещё один маховик необратимости и отлично это осознавал. Бабочка снова взмахнула крыльями, порождая новую бурю.
Виринея слушала меня, не перебивая и уставившись в одну точку. Порой хмурилась, порой поднимала глаза и внимательно меня разглядывала, но ни разу не пыталась хоть что-то спросить.
Однако когда мой рассказ дошёл до музейной восковой фигуры самой Виринеи в образе последней Тёмной Госпожи этого мира, то она со скрипом сжала подлокотники кресла и прикрыла глаза.
Ну а потом наконец прошептала в потрясении:
— Я не могла сделать того, что ты говоришь. Не могла объединиться с Волотом и уничтожить миллионы невинных людей. Не могла.
— Могла, как видишь, — мягко произнёс я. — Это примерно то же самое, как в гневе уничтожить двести двадцать три человека. Только их будут уже миллионы.
— Как же ты порой безжалостен! — зажмурилась она ещё сильнее.
— Но есть одно отличие, — добавил я.
Виринея тут же распахнула глаза.
— Какое?
— В том будущем не было меня. А в этом я есть. Эта разница решает всё.
Виринея хмыкнула и ответила язвительно:
— Ты слишком много на себя берёшь, Бринер. Смотри, не лопни от собственной значимости!
Я не обратил внимания на её слова и спросил прямо:
— Ну так что? Ты будешь работать с тёмным эфиром и кровью Волота? Я обеспечу тебе всё необходимое. Мы должны предотвратить катастрофу. У нас мало времени.
Виринея поднялась с кресла.
— Я сделаю всё, что смогу. И не потому что здесь ты, а потому что здесь я. Понял?
Вот теперь она ни в чём не сомневалась, её голос был твёрдым и ровным. Она больше не считала, что её к чему-то принуждают.
Я тоже поднялся с кресла. Правда, не успел сделать и шага. Виринея подошла и крепко обняла меня.
Она не плакала — вместо скорби у неё появилась цель, настолько непреложная и важная, что это меняло всё.
— Мой дядя умер не напрасно, теперь я верю в это, — прошептала девушка, после чего подняла на меня совершенно сухие и ясные глаза: — Гедеон, скажи, что я на неё совсем не похожа. Не похожа на Хибинскую Ведьму. Скажи, что я никогда не встану на сторону Волота. Скажи, что я справлюсь с той тьмой, что унаследовала от предков.
Я убрал ей за ухо прядь синих волос.
— Ты справишься, Тёмная Госпожа. А если не справишься, то я помогу тебе справиться.
— Обещаешь?
— А что мне остаётся? Я уже с тобой переспал, а отвалить подальше не успел.
— Ты настоящий подонок, Коэд-Дин… — Она поцеловала меня в тот самый момент, когда входная дверь бесшумно начала открываться.
Правда, Виринея даже не заметила, что кто-то вошёл и с порога уставился на то, как мы целуемся.
Ну а лично мне было плевать.
Я крепко обнял девушку, продолжая поцелуй — мне не хотелось его прерывать. Когда же Виринея сама от меня отстранилась, то сразу спросила:
— Но где мы возьмём столько тёмного эфира для экспериментов?..
Вместо меня ей ответили знакомым писклявым голоском:
— Мне его контрабандой доставляют. Прямо с Нео-стороны. Но это между нами.
Виринея вздрогнула.
Не успела она обернуться, как ей в спину последовала очередная реплика:
— А ты в курсе, что у этого развратника была интрижка на стороне? Всё лето ублажал свою соседку-некромантку. Я за ним блюла… блюдила… не знаю, как это по-русски… ну ты поняла, да?
Вейга Азель наконец себя обозначила.
Она явилась в неизменной форме горничной и теперь стояла, угрожающе держа наготове оружие против пыли и всего остального мирового зла — свой разноцветный пипидастр.
Увидев вейгу, Виринея, как ни странно, обрадовалась.
— Азель!
Но та лишь нахмурилась и ткнула метёлкой в мою сторону.
— Я про этого развратника вообще-то говорила. Пока тебя не было, он всё лето…
— Да я знаю! — отмахнулась Виринея и кинулась обнимать вейгу, чем ещё больше повергла её в оторопь.
— И ты его не укокошишь? — недоумевала она. — Неужели у вас эти самые… открытые отношения? Это как-то не по-нашенски…
Когда Виринея наконец перестала обнимать Азель, та опять нахмурилась и с подозрением оглядела меня.
