Процесс взятия червоточин не прерывался даже ночью. Порой я возвращался домой только утром, а порой меня не бывало несколько дней подряд.
Вейгу Азель пришлось обмануть, чтобы выпроводить её из дома. Она не должна была знать, что Виринея сбежала.
Вообще никто не должен был знать.
По сути, я отпустил преступницу, которую мне доверили с большими уступками. И вряд ли побег Тёмной Госпожи прибавил бы мне репутации, да и объясняться перед военными потом пришлось бы очень долго.
Так что вейге я сказал, что Виринея почти закончила свои эксперименты, поэтому тёмный эфир больше не нужен, как и её услуги.
Вейга долго возмущалась и угрожала мне метёлкой для пыли:
— Я только привыкла к роскоши, вжилась в роль горничной, а ты взял и сломал мою оперативную работу! Я всю душу вложила! Чтоб ты от грязи лопнул, паршивец!
На самом деле, как бы она ни злилась, ей всё равно пришлось бы уйти из моего дома.
Всех представителей нео-рас в срочном порядке начали депортировать из страны, как и со всей Палео-стороны. При желании найти причину для этого можно было легко, но военные пока даже не заикались о риске прорыва тёмного эфира уже через год.
Никому не нужна была паника среди населения.
Лювины и вейги, которые работали среди людей, сотнями отправлялись обратно на Нео-сторону через пункты пропуска на меридианной границе. Кое-где вспыхивало сопротивление, но оно быстро подавлялось.
Каждый день в новостях говорили об очередном дилижансе с нео-расами, которых доставляли к границе для депортации.
Дилижансы летели и летели.
Так Палео-сторона пыталась себя обезопасить.
Пока депортация коснулась лишь гражданских, но вейге Азель всё равно не желательно было мельтешить на глазах у народа, чтобы не вызывать вопросов. Представителей из нео-рас в силовых структурах было очень немного — по пальцам пересчитать — поэтому их пока не трогали, но старались «спрятать».
Когда Азель покинула мой дом, у меня больше не болела голова, как объяснить исчезновение Виринеи. Для всех Тёмная Госпожа продолжала жить у меня, заниматься экспериментами и искать способы нейтрализовать тёмный эфир.
Даже Чекалин так думал.
Как и те, кто сидел выше него.
Сомневаюсь, что мне удалось бы объяснить, зачем я намеренно дал преступнице Виринее Ворониной сбежать из-под моего надзора, да и про Зигбо никто не знал. Никто, кроме меня и моего фантома.
Абубакар продолжал следить за беглецами и ежедневно отчитывался. Его доклады всегда были занимательными.
Потом:
А затем:
После этого:
Потом:
Когда Абубакар слал мне картинки, то я невольно хмурился, когда видел Виринею.
