— Понял? — В голосе уже проскочила нотка угрозы.
— Никому еще один пропавший ребенок не нужен, а раз так, спрячем голову в песок и притворимся, что никакой проблемы и вовсе нет.
— Еще одно слово о пропавшем ребенке…
— Я сыт по горло вашими угрозами.
Шеф выпрямился и расправил плечи.
— Тебе еще мало?
— Советую подумать как следует, — сказал Хант.
— А иначе что?
Детектив посмотрел на одного, потом на другого.
— А иначе плохо будет нам всем.
Дядя Стив жил в квартире с двумя спальнями. Сырость здесь ощущалась даже снаружи.
— Ну как? Устроит? — смущенно спросил он, открывая дверь.
В нос ударил несвежий запах пива и грязной одежды.
— Конечно.
Стив показал племяннику комнату и, когда Джонни попросил, закрыл дверь. Ничего лишнего в комнате не было: кровать, стол, лампа. Встроенный шкаф. Комод. И больше ничего. Джонни бросил на кровать сумку. Раскрыл. Поставил на стол фотографию родителей, потом расстегнул рубашку и проверил повязки. На диагональной белой полосе в восемь дюймов длиной проступили красные пятна. Рана под ней была самая глубокая, но кровь уже засохла, и Джонни, решив, что всё в порядке, застегнул пуговицы.
Вечером Стив заказал пиццу, и они поели перед телевизором, глядя какую-то образовательную, по его словам, программу. После ужина он сложил руки на коленях и, водя пальцем по рисунку на модных брюках, признался, что ждет подругу.
— Я буду в своей комнате. А если хочешь выйти, иди. Не обращай на меня внимания.
— Ты не против, если я выйду?
— Нет, конечно.
— А как же соцслужба?
— Если они заявятся, я просто не открою. Скажем, что ходили обедать.
Стив посмотрел на телефон, на дверь. Джонни предложил удобный выход.
— Не беспокойся. Я много раз оставался дома один.
Стив заметно смягчился.
— Я ненадолго, всего-то на пару-тройку часиков.
— Мне тринадцать лет.
Стив поднялся и наставительно выставил палец с пожелтевшим, обломанным ногтем.
— Не трогай мои вещи.
— Конечно.
— И никого не впускай.
Джонни с серьезным видом кивнул и, посмотрев на Стива, понял, что тому все же требуется еще помощь.
— Я, наверное, почитаю. Домашнее задание.
— Домашнее задание… Хорошая мысль.
Стив ушел, и Джонни наблюдал за ним до самого тротуара. А потом обыскал всю квартиру. Тщательно. Методично. Осторожно. Никакой вины он за собой не чувствовал, угрызениями совести не терзался. Джонни хотел знать, что тут и как. Есть ли у Стива наркотики и выпивка. Есть ли в доме оружие, огнестрельное и холодное, и бейсбольные биты.
А если есть, то где они.
И заряжено ли оружие.
Водка нашлась в холодильнике, пакетик с «травкой» — в толстостенной кастрюле. Вход в компьютер охранял пароль, каталожный шкаф был заперт на ключ. В шкафу в спальне обнаружились охотничий нож на полу и руководство по техникам секса на полке. Дверь из кухни вела в гараж с пикапом на лысых покрышках и занесенной серой пылью приборной панелью. Стоя под ярким светом, Джонни провел ладонью по капоту, забрызганному грязью крылу. Пикап был старенький, видавший виды, но колеса не просели, а стрелка, когда Джонни повернул ключ, чтобы проверить бензин, качнулась вправо. С минуту он стоял, вдыхая гаражный запах и думая о вещах, думать о которых ему, наверное, не полагалось, а еще через пару минут уже сидел за кухонным столом, положив перед собой ключ от машины и телефонный справочник.
Ливай Фримантл был только один.
Улицу Джонни знал.
Он уже взял ключ, но вздрогнул, когда зазвонил телефон.
Звонила мать, и голос у нее был смущенный.
— Ты хорошо себя ведешь?
Джонни взял ключ, повертел его в руке.
— Да.
— Это временно, милый. Ты должен верить мне.
Джонни услышал какой-то шум, глухой удар.
— Я верю.
— Люблю тебя, малыш.
— Я тебя тоже.
Снова тот же шум.
— Мне нужно идти, — сказала она.
— Ты в порядке?
— Будь хорошим мальчиком. — Мать положила трубку.
Джонни посмотрел на телефон и тоже положил трубку. Ключ уже согрелся в руке.
Она положила телефон на пол, рядом с ногой, и прислонилась спиной к жесткой и холодной двери. Снаружи в дверь ударили кулаком. Кэтрин не отстранилась.
— Уходи, Кен!
Задвижка держала надежно. Еще удар, теперь уже внизу. Ногой.
— Ты моя подружка. И дом этот мой.
— Я сменила замки.
— Открой чертову дверь!
— Я позвоню в полицию. Клянусь.
Дверь задрожала под градом ударов, ручка повернулась, но выдержала.
— Я только хочу поговорить!
— Набираю номер, — соврала она.
Тишина. Внезапная и полная. Кэтрин затаила дыхание и прислушалась. Представила, как он стоит там, приложив ухо к двери, белые пальцы на грязной краске. Прошло десять секунд. Минута. Она вскрикнула, когда он в последний раз пнул дверь, и ощутила вибрацию под ногами, когда он спустился с крыльца. Заурчал мотор. Фары вспыхнули, прорезав лучами застиранные кружевные занавески, машина развернулась во дворе и умчалась к дороге.
Кэтрин бессильно привалилась к двери. Ее трясло. Трясло так сильно, что заболела челюсть. Кен, должно быть, пьян или под кайфом. Но решение принято. Джонни прежде всего. Никакой выпивки, никаких таблеток. А значит, никакого Кена Холлоуэя.
