– Мы не проговоримся, бро, – ответил за двоих Гера. – Ты теперь, главное, не косячь, чтобы Марина тебя не разлюбила!
– Постараюсь, – сдержанно улыбнулся Макс. Лида же снова сунула в рот большой палец, погрызла костяшку и уже вполне нормальным тоном сказала:
– Я поговорю с ней. Объясню, как делать защиты. Она справится! И оберег получится сильным.
– Буду очень тебе благодарен, Лида!
– Ладно, с вами очень интересно разговаривать, – с сарказмом произнесла ведьма. – Но у меня постельный режим.
В подтверждение своих слов Лида громко чихнула.
– Отлеживайся, сколько тебе нужно, – спохватился Макс, но девушка улыбнулась:
– Да ладно, я просто так сказала. Мне все это нужно переварить. Позвоню, если что-то придумаю. И береги себя. Легкой тебе дороги!
– Спасибо.
Лида напомнила про шаурму и завершила конференцию. Гера быстро сделал заказ и развернулся к Максу, чтобы что-то сказать, но отвлекся на звонок.
– Еще чего не хватало, – моментально встревожился он, едва бросил взгляд на экран смартфона. – Да, Зинаида Петровна? Лайя… С ней все в порядке?
Коллега, слушая то, что ему говорят, заходил туда-сюда по кабинету. Макс старался сидеть тихо, не шевелясь, будто боялся неосторожным шорохом усугубить ситуацию.
– Хорошо. Через сорок минут буду, – отрывисто произнес в трубку Гера, бросил телефон на стол и торопливо натянул на себя свитер.
– Я на полтора часа отлучусь, бро. Форс-мажор!
– Конечно. Что случилось? Что-то с Лайей? – спросил Макс, поднимаясь из кресла.
– С ней все в порядке! – Гера уже напяливал на себя куртку. – Но меня из-за ее выходки вызвали к директору! Во второй, надо сказать, раз!
Хакер похлопал себя по карманам и зашарил взглядом по кабинету в поисках чего-то. Макс услужливо протянул ему телефон.
– А! Спасибо. Моя дочурка хакнула школьную сеть, и теперь на всех компьютерах новая заставка.
Голубые глаза коллеги метали молнии, но Макс не сдержал смеха. Яблочко от яблони! Гера же, направляясь к выходу, сердито выпалил:
– Сидеть сегодня этой испанской принцессе без компьютерных игр!
– Гер, я бы своей дочерью гордился, если бы она в тринадцать лет взломала локальную сеть!
– Гордился?! – взревел коллега, оглянувшись. – Она попалась уже через пять минут после своего «подвига»! Чем тут гордиться? Я ее учил не оставлять следов! Тем более таких глупых!
Макс даже не нашел, что на это ответить. Гера вылетел в коридор, пронесся мимо встрепенувшейся Наташи к двери. Но на пороге остановился.
– Знаешь, на чем она попалась? Написала «директорА». Сколько раз можно ей говорить, что «директора» – это по-испански, а по-русски – «директриса»! И пусть теперь Лайя пытается переубедить меня, что «дура» – это на испанском «твердая», и имела она в виду жесткий характер Зинаиды Петровны! Накарябала Лайя это не латиницей, а нашими буквами! «Директора дура» – теперь это новая заставка на школьных компьютерах!
Гера с силой шваркнул дверью, и Наташа испуганно вжалась в кресло.
Макс усмехнулся, постоял, гипнотизируя взглядом стену, затем развернулся к стойке ресепшен.
– Наташ… Ты уже получила ответ от писательницы?
– Пока нет, – поспешно ответила девушка.
– Ладно. Напиши ей еще, пожалуйста, один вопрос. Была ли на осеннем ретрите неподалеку от главного корпуса такая большая ель? Это важно.
– Хорошо. Сейчас сделаю.
– И, Наташ…
– Да?
– Давай закажем шаурму.
– …Твое время пришло, Сарири…
Альма не плакала, но ее глаза наполняла безграничная печаль. И скорбь той, с кем они не были одной крови, но кого он считал сестрой, пугала и огорчала больше, чем явившаяся за ним Смерть.
Смерть пришла не в виде старухи или прекрасной девы, а в образе безобразного многорукого мужчины. Его длинные нижние клыки немного загибались, как у дикого кабана. Смерть сидела в ногах ослабевшего Сарири, щелкала челюстью, едва не задевая клыками широкий приплюснутый нос, сучила руками, как жук лапками, и таращила и без того огромные глаза-тарелки.
– Ты отвергал дар, поэтому духи отказались от тебя. Ты слишком поздно приехал…
Низкий, глухой от печали голос Альмы приятно убаюкивал. Сарири уже не было страшно, наоборот, покой и смирение обволакивали его мягким одеялом. Несмотря на влажную жару, его трясло от холода, но от прикосновения сухой ладони Альмы ко лбу стало легче. Пусть уже и поздно, но он правильно сделал, вернувшись в Амазонию: умрет не в одиночестве, а на руках названной сестры, которая проводит его в нижний мир.
От разъедающей его тело болезни он долго отмахивался, а когда решил обратиться к столичным врачам, те развели руками: его кровь стала жидкой и бесцветной, как разбавленный компот. Не помогли ни переливания, ни капельницы с железом и дорогими препаратами. Тогда Сарири собрал небольшую сумку, положив в нее несколько вещей: любимую книгу, фотографию матери, смену белья. Проверил на шее подвеску – одну из семи Слез Богини, доставшуюся от бабушки, и забронировал билет. Остатки сил ушли на перелет. В родную деревню его привезли уже лежачим.
