Кэролайн закрыла глаза и погрузилась в странный полусон, где ей казалось, что она снова и снова бьет кулаками по дереву. Дерево, естественно, не отвечало, а просто стояло, бесстрастное, как все деревья, что только побуждало Кэролайн бить сильнее, пинать и кричать, что угодно, лишь бы вызвать реакцию, но она добилась только того, что все кулаки и ноги болели и были разбиты.
Потом она проснулась. Телефон звонил, звонил, звонил. На экране высвечивался номер Рене. Целую минуту Кэролайн сжимала и разжимала ладони, глядя на них и думая о своем сне и разбитых руках. Она все еще сердилась на Нони, которая всегда столько требовала от своих детей, так много, и при этом отказывалась признавать искренние старания Кэролайн. Нони так горячо верила в собственный опыт, что не могла вообразить себе сценарий, где он стал бы непригодным. Любила ли когда-нибудь Нони своего мужа так, как она, Кэролайн, любит Натана Даффи? Вряд ли. Приходилось ли Нони когда-то выбирать свой образ жизни, как пришлось Кэролайн? Точно нет. Жизнь Нони просто пролилась на нее, как ведро молока.
Телефон продолжал звонить, но Кэролайн не отвечала. Она и так знала, зачем звонит Рене – Нони попросила ее уговорить Кэролайн остаться в университете, чтобы ее жизнь хоть как-то напоминала то чудо, каким была жизнь Рене. Кэролайн и Рене могли поговорить об этом на будущей неделе, или через месяц, или следующим Рождеством. Или же могли сделать это прямо сейчас. Кэролайн взяла трубку.
– Каро, – сказала Рене. Она плакала.
– Я все решила, – быстро выговорила Кэролайн. – Ты меня не отговоришь.
– Что? – удивилась Рене. – Нет, – это Джо.
– Джо? – Кэролайн резко села, и это внезапное движение ее неравномерно распределенного веса нарушило равновесие гамака. Какое-то время он качался, а потом она вылетела из него, тяжело приземлившись на четвереньки, так, что живот коснулся травы. Она схватила телефон:
– Что случилось с Джо?
Пока Рене объясняла, Кэролайн медленно села. Она потерла ушибленное колено, но не заметила стекавшую по ноге струйку крови.
У Джо, говорила Рене, неприятности. Что-то там с вечеринкой их содружества в колледже, с переизбытком алкогольного пунша, разными запрещенными веществами и тремя сотнями студентов. После чего два десятка человек попали в больницу, в реанимацию. Одна девушка умерла. Джо был одним из организаторов вечеринки, сказала Рене, и декан подошел к нему со всей строгостью. Его выгнали из бейсбольной команды. Его могут даже совсем исключить.
– Нони не должна об этом узнать, – сказала Рене, и в ее голосе было то отчаяние прошлых лет, которого Кэролайн не слышала уже давно. – Я собиралась сегодня встретиться с несколькими людьми из колледжа, но у меня экзамены. Я должна готовиться к сдаче на квалификацию.
– Рене, я помогу, – сказала Кэролайн и вспомнила, как дралась во сне с деревом. Она думала, что дерево – это Нони, но, возможно, это был Джо. Не важно, какие неприятности происходили вокруг него, он всегда был тем же самым – невозмутимым, упрямым, безразличным ко всему: земле, небу и дождю, питающим его каждый день.
Кэролайн и Рене проговорили примерно час, обсудив все, что им известно и что они могут благоразумно утаить от Нони. Они вчерне набросали план: Рене пойдет на встречу, выяснит, насколько серьезна ситуация с исключением из колледжа Джо, и попытается убедить руководство воздержаться от этого. Потом они с Кэролайн вместе что-нибудь придумают. Почему Джо больше не в команде? Травма была наиболее убедительным объяснением – в прошлом году у него уже была трещина в колене, и тренер Марти всегда беспокоился за его левую ногу. Они защитят Нони. Они всегда это делали.
Кэролайн выключила телефон. Продолжая сидеть на траве, она вдруг поняла, что у нее ломит поясницу и болят ноги. Она чувствовала… что именно? Внутреннее неудобство, нарастающий дискомфорт. Она вдруг заметила, как в воздухе гудят насекомые, и как перед ее глазами медленно пролетают облачка цветочной пыльцы, и как пышно и ярко зеленеют трава и листья, и даже облака над головой показались ей какими-то слишком южными. В Бексли никогда не было такого шиповника, как тут. Пышного. Надрывного.
Кэролайн снова попыталась встать и опять не смогла из-за внутреннего дискомфорта. Она подумала, услышит ли ее Натан. Нет. Он был в доме со своими лягушками. Кажется, как раз наступило время их кормить.
И тут она увидала темную лужу на траве и на своих ногах. Крови было явно больше, чем от разбитой коленки.
Используя гамак в качестве шаткой опоры, она встала и тут же ощутила, как у нее по ногам хлынула жидкость, и почувствовала резкую, скручивающую боль. «Нет, – подумала она. – Нет. Слишком рано. Срок был только тридцать четыре недели».
– Натан! – закричала Кэролайн, складываясь пополам.
– Вот так Луис родился в тот день, когда Джо выгнали из бейсбольной команды, – сказала мне Кэролайн. – Рене придумала историю про травму колена. Рене разобралась с колледжем.
Мы сидели на вершине лестницы. Все это время я возила ногтем по шероховатостям перил, ковыряя дорожку в толстом слое белой краски, и вдруг остановилась.
