Но сейчас, с Джонатаном Франком, она помедлила. Он держал раненую руку кверху, как она велела. На брошенном в сторону кухонном полотенце были яркие пятна крови и кайма из маленьких желтых уточек.
На момент встречи с Джонатаном Франком Рене было тридцать четыре года, она была врачом-стажером в общей хирургии, у нее были отличные рекомендации от ее начальника, и шел разговор, что на следующий год ее переведут в трансплантологию. От Бретта Свенсона ее отделяло шестнадцать лет, от человека из машины – двадцать один. Джонатан был симпатичным, интеллигентным и попросил у нее телефон. Сам факт, что он был ее пациентом, должен был заставить Рене ответить простым и однозначным отказом.
Вместо этого она подумала, не осталось ли в холодильнике отделения какой-нибудь китайской еды. Хотела ли когда-нибудь подружка Джайпы, медсестра из Арканзаса, стать врачом. Не была ли она человеком, которому лучше быть одному, самому по себе, и вести одинокую жизнь. Таким, для кого профессия, самая благородная из всех профессий, является наивысшим счастьем. Она поняла, что человек перед ней не был ни Бреттом Свенсоном, ни человеком из машины, а кем-то совсем другим. Кем-то, кто, возможно, своими ловкими, чистыми руками и темными умными глазами сумеет расширить для нее мир, даже не потому, что он нуждался в расширении, а просто потому, что иначе он непременно начал бы сужаться. А этого ей не хотелось. Одна или не одна, но Рене хотела расширять свой мир. Ей всегда нужно было большего. Медицина давала ей это; может быть, этот человек тоже даст. Ведь одно не исключает другого. На короткий, ослепительный момент она поверила в это.
Не глядя на Джонатана, Рене оторвала от карты полоску бумаги и написала на ней свое имя и номер телефона.
– Медсестра проводит вас на рентген, – сказала она, вручая ему бумажку.
В воскресенье, апрельским утром Джо позвонил Рене из кабинета декана Олден колледжа. Рене была на втором курсе медицинской школы и предыдущей ночью спала всего четыре часа. Она готовилась к государственному квалификационному экзамену, тяжелейшему испытанию на целый день.
Когда она взяла телефон, Джо сказал:
– Рене, мне нужна твоя помощь. – Его голос был хриплым и низким.
Рене не ответила. Она быстро прикинула, не стоит ли повесить трубку, отключить телефон и вернуться к учебникам. Лидия, ее соседка по комнате, еще спала; Рене слышала доносящееся из спальни тихое посапывание.
– Что там у тебя, Джо? – спросила Рене без энтузиазма. – Что еще стряслось?
Джо изложил ситуацию: вечеринка, алкоголь, полиция. Рене почти ничего не сказала, только прошептала:
– Ладно, ладно, я поняла, – стараясь не разбудить соседку.
– Ты должна приехать, – сказал Джо. – Они хотели поговорить с Нони, но я сказал, что лучше с тобой.
– Да, – ответила Рене. – Это правильно. Не надо им звонить Нони. Я выезжаю.
В Олдене ее встретили тренер Джо, администратор колледжа и, как она поняла только после того, как он представился, сам декан. Встреча была напряженной, но проходила в очень приятной обстановке. Комната, где она проходила, была обшита деревянными панелями, а мебель в ней обтянута мягкой кожей. Большие окна свинцового стекла выходили на обширный, аккуратно подстриженный газон, который пересекали серебристо-серые мощеные тропинки.
Начал бейсбольный тренер. Пока он говорил, Рене смотрела в окно поверх его головы. Она наблюдала, как группа молодых людей с большими рюкзаками на плечах перемещается поперек газона. Их было четверо, они о чем-то говорили, размахивая руками, явно обсуждая что-то важное. Все они казались такими чистенькими, сосредоточенными, ярко освещенными утренним солнцем, что Рене даже подумала, не идет ли за ними фотограф, делающий снимки для рекламной брошюры колледжа.
Студенты исчезли из ее поля зрения, и внимание Рене снова вернулось в комнату. Тренер говорил, что Джо часто приходил на тренировки пьяным или не приходил вовсе. Он не мог сделать нужное число отжиманий, не мог пробежать милю за девять минут, как требовалось от всех игроков. Он еле-еле сдал экзамены за три курса и теперь однозначно заваливал четвертый. Товарищи по команде говорили, что не узнают его. Что хуже, они перестали ему доверять. Да, он отлично отыграл сезон первого курса и на втором тоже оправдывал все надежды, но теперь его поведение стало недопустимым. Просто на грани.
Администратор выступил в том же духе, больше фокусируясь на академической успеваемости, он зачитал замечания профессоров и передал Рене копии домашних заданий Джо.
Наконец настала очередь декана. Да, у Джо есть проблемы в команде, да, недочеты в учебе, но самый серьезный случай произошел два дня назад на вечеринке в их общежитии.
