– Он был распорядителем, – без улыбки сказал декан. – Что-то типа того. Соседи жаловались на шум, и, позвольте вам сказать, что соседи студенческого общежития привычны к шуму. – Он все еще не улыбнулся ни разу, хотя приподнял бровь и смотрел на Рене с выражением, которое предполагало усмешку, возможность найти каплю юмора в ситуации. А может, он просто с ней кокетничал; Рене всегда плохо в этом разбиралась.
Когда прибыла полиция, они обнаружили десяток соседей по общежитию, вырубившихся в разных местах общей гостиной, и бессчетное число их гостей во всем доме, находящихся в различных стадиях опьянения и наготы. Человек десять отвезли в приемное отделение госпиталя с алкогольной интоксикацией; одна девушка умерла, и еще одна до сих пор в больнице. Ей промыли желудок, она с трудом может самостоятельно дышать, но из реанимации ее уже выписали. Родители находятся рядом с ней.
– Она первокурсница, ей восемнадцать лет, – покраснев, говорил декан. – Она могла умереть, мисс Скиннер. Университету грозит судебное… Ну, в общем, я хочу сказать, что все это очень, очень неприятная ситуация.
Когда прибыла полиция, трех человек застали выбегающими из здания. Одним из них был Джо. При нем было почти полкилограмма марихуаны.
И в этот момент Рене мысленно покинула это помещение. Она открыла тяжелую дверь, проплыла над полированными дубовыми полами и спустилась по широкой винтовой лестнице на этот сияющий изумрудный газон, где видела студентов.
Рене вернулась в комнату. Декан продолжал свою речь. Полиция согласилась отпустить задержанных на поруки. Обвинение не будет предъявлено. Пока.
– Но вы должны, мисс Скиннер, осознать всю серьезность ситуации. – Декан смотрел на нее не моргая.
Рене в тот год исполнилось двадцать четыре, а выглядела она на восемнадцать. Эти люди в комнате перечисляли бесконечные ошибки Джо, как будто это была самая главная проблема университета. Сегодняшний день не был для них пустыми стараниями и жертвами, которые приносила вся семья тринадцать лет. Для них все это было не больше чем беспокойство о выплате штрафов и успехов бейсбольной команды Олдена, неожиданной потребности в поисках нового центрового игрока, может, вот того парня из Гейнсвилла, который смог бы заменить Джо Скиннера, этого неудачника из Бексли.
– При обычных обстоятельствах Джо немедленно стал бы кандидатом на исключение, – сказал декан. – Одна академическая неуспеваемость является вполне достаточным основанием для этого. А пьянка в общежитии еще более ухудшила его позицию. Двух других студентов, пойманных с наркотиками, успеваемость которых такая же, как у вашего брата, мы уже попросили забрать документы.
Тренер поежился в кресле.
– Но, поскольку Джо получает спортивную стипендию, мы не хотели бы в данном случае следовать этим путем.
– Мы бы хотели получить от вас какие-то гарантии, – вступил администратор. – От семьи Джо. – И он выразительно приподнял седые брови.
Все трое выжидательно уставились на Рене.
– Ну, вы не можете вот так исключить его, – сказала Рене. Она сделала паузу, а потом заторопилась: – Понимаете, наш отец умер, когда мы были совсем маленькими, а потом у мамы началась клиническая депрессия, и она фактически три года не выходила из комнаты. Джо пришлось очень тяжело. Некоторым образом он до сих пор не до конца пришел в себя. Рене почувствовала, как атмосфера в комнате изменилась. Ее охватило относительное облегчение одновременно с отвращением к тому, что она сейчас сделала. Вот так использовать смерть отца, предать Нони. Джо возненавидел бы ее за это. Хотя он, конечно, никогда не узнает; уж об этом она позаботится.
Тренер слегка откашлялся.
– Ну, да. Но знаете, он, кажется, говорил в полиции про своего отца.
– В полиции? – переспросила Рене. – Что вы имеете в виду?
– Вы спросите у самого Джо, – сказал тренер, не встречаясь с ней взглядом. – Мне кажется, что ваш брат… ну, может нуждаться в какой-нибудь дополнительной… помощи.
Поведение тренера сильно напугало Рене. Почему этот человек не смотрел ей в глаза?
Она обернулась к декану.
– Прошу вас. Может быть, можно установить ему академический испытательный срок? Ну или что-то в этом роде. Он исправится. Я прослежу, чтобы он все сделал.
– Но другого шанса у него не будет, – сказал декан.
