– Я рада, что все прошло хорошо, – сказала Рене. – Нони будет в восторге. Нам всем сейчас нужны хорошие новости. Всем нужно как-то отвлечься.
Джо сдержал данное Рене обещание. Он окончил университет в срок и вполне прилично, не отличником, но разве это так важно? Степень из Олдена – это степень из Олдена, не важно, занимался ли ты изо всех сил, или прогуливал, пил пиво, менял подружек чаще, чем джинсы, забирался на крышу общаги и орал оттуда песни битлов, пока рассвет не озарял траву и деревья, превращая все вокруг в туманную сказочную мечту. Джо получил свой диплом и принял предложение работы от Кайла Моргана, выпускника Олдена и бывшего соседа по общежитию, который был старше Джо на два года. Его семья владела бутиковым инвестиционным банком, который назывался «Морган капитал». Шел 1996 год.
– Мы собираемся присмотреться к развитию технологий, – объяснил Кайл Джо на первом и единственном интервью. – Там сейчас происходит масса всяких событий. Огромный потенциал. Ты можешь начать аналитиком. А там посмотрим. Бонусы, малыш. – Кайл широко улыбнулся, сверкнув белыми, как новый бейсбольный мяч, зубами, и протянул Джо руку.
Обычно Рене не навещала пациентов приемного отделения, если их помещали в госпиталь. Но эти неудачные домашние роды не давали ей покоя. После того как женщину увезли из приемного покоя, она родила девочку. Все прошло наилучшим возможным образом, сказал Джайпа Рене, когда она собирала вещи после конца смены. Но мать все равно поместили в палату интенсивной терапии. Она рожала дома больше сорока восьми часов и потеряла много крови. Ребенок неизвестно сколько времени провел при недостатке кислорода и находился в реанимации. Существовала вероятность гипоксии мозга, эпилепсии, аутизма, задержек развития и другой возможной инвалидности.
– Что тут поделать?.. – сказал Джайпа, пожал плечами и вернулся в приемное отделение дежурить оставшиеся ему десять часов.
Когда Рене вымыла кровь из-под ногтей и переоделась в городскую одежду, она спустилась на трех разных лифтах в отделение детской реанимации. Там она отыскала младенца, лежащего, раскинув ножки и с лиловой мордочкой в инкубаторе, утыканном белыми трубками и черными проводами. На инкубаторе висела карточка с надписью «Девочка Дастин». Большинство младенцев вокруг были недоношенными, некоторые весили не больше полукилограмма. Девочка Дастин казалась огромной по сравнению с ними, но это различие только подчеркивало ее проблемы. С другими ты хотя бы понимал, чего можно ждать. А с этой малышкой предсказать было невозможно. Может, все и обойдется. А может, нет.
У Рене зажужжал телефон. Сообщение от Фионы: «Ты где?» Она не ответила. Она уже опоздала к Джо на целый час.
Отца девочки, мужчины из приемного отделения, в комнате не было. Было слышно, как девочка Дастин дышит в респиратор. Пальчики у нее на ножках сжимались и разжимались. На секунду Рене подумала было сунуть руки во встроенные в инкубатор резиновые перчатки, которые использовались для кормления, и чтобы родители могли подержать ребенка. Но ее телефон снова настырно зажужжал. Ну как она объяснит Джо и Нони, Сандрин, Фионе и всем друзьям Джо, почему она опоздала?
Рене не была сентиментальной. Этот младенец был одним из сотен или даже тысяч, которых она будет лечить на протяжении своей карьеры. Много лет назад она решила не иметь своих детей. Но вот именно такие моменты – когда она думала, как лучше поступить, когда сомневалась в возможности создать отношения, – еще раз показывали ей, насколько она не годится для материнства. Когда Рене навещала Кэролайн в госпитале после рождения Луиса, она чувствовала только неловкость. У Кэролайн было утомленное лицо, взлохмаченные волосы, больничный халат сползал с ее плеч, но она сияла – буквально светилась – в своей больничной постели, словно красавица в чахотке.
– Разве он не прекрасен? – сказала Кэролайн, и Рене смогла только кивнуть.
Она наклонилась над крошечным тельцем племянника и осмотрела красоту его новоявленности, но не смогла заставить себя дотронуться до него.
Рене вышла из реанимации, так и не потрогав девочку Дастин. Она написала Фионе: «Скоро буду».
Снаружи закатный воздух пах морозцем и каштанами, и Рене сделала глубокий вдох, чтобы выгнать из легких химический запах больницы. С поднятой рукой она прошла квартал, за ним второй, но так и не нашла свободного такси. Был ранний вечер, тот самый час, на который у всех есть планы, всем куда-то нужно. Рене прикинула, сколько времени ей понадобится, чтобы дойти до квартиры Кайла пешком, и тут ее телефон зазвонил. Она думала, что это опять Фиона, но номер был незнакомым. Рене ответила; это оказался Джонатан Франк, пациент с порезанной рукой.
Рене сказала, что опаздывает и не может говорить. Она задержалась на дежурстве, не успевает на помолвку брата и не может поймать такси, и теперь ей, судя по всему, придется идти пешком или ждать автобуса, что займет примерно столько же времени.
