Эхо условного сигнала еще не затихло, а по периметру загона уже стояло с десяток орлов с арбалетами наперевес. Повыскакивали парни из заячьих нор и застыли на отведенных огневых позициях. И даже пастух Джэхзо теперь не сидел, а стоял на бочке и как все остальные шарил арбалетом в поисках цели. Откуда оружие вытащил — не понять.
Влад прикинул расклад: двенадцать против одного. Были бы «гаринчи», только троих успел бы завалить. Ну, может быть, четверых. Четвертого — уже будучи раненым. Причем тяжело. А потом все — стал бы подушечкой для иголок. Восхищенно покачав головой, спросил:
— Так это стадо — приманка?
— Приманка, — подтвердила его догадку Тыяхша. Потом привстала в стременах и помахала рукой. Поприветствовала всех принявших участие в демонстрации боевой выучки.
Парни ответили девушке без затей — вытерли пальцы о полы шляп. Только двое что-то крикнули. А один, видимо, старший, дав личному составу отбой тревоги, стал приближаться.
— И все эти парни, значит, Охотники? — спросил Влад.
— Один. Вот он, Ждолохо. — Тыяхша кивнула в сторону подходившего к ним человека. — Остальные — стрелки.
— На одного Охотника такая толпа стрелков? — удивился Влад.
— Зверей много, Охотников мало — как тут без стрелков обойтись? Сам подумай. Хорошо когда зверь на ловца бежит, а когда на ловца бежит стая? Пока перезаряжать будешь, тебя…
Тыяхша не договорила, Охотник по имени Ждолохо уже подошел. Интересно выглядел дядя. Весь такой из себя важный, а лицо простецкое. Лицо ладно, в ухе огромная золотая серьга — вот это дело. Не серьга — баскетбольное кольцо. Вещица с претензией. И все же крестьянин дядя, а не вольный стрелок — руки уж больно огромные. В таких руках плуг держать, а не арбалет.
Сняв шляпу, Ждолохо показал загорелую лысину и что-то сказал. Землянин, разумеется, ничего не понял. Впрочем, Ждолохо обращался не к нему, а к Тыяхше. С ней и перекинулся несколькими фразами на муллватском. Влад уловил только два знакомых слова. Одно из них — «пыхм». Теперь был в курсе, что это означает «конь». Другое — «шонкуц». Это «небо» в переводе с аррагейского (и, как очевидно, с родственного ему муллватского).
Получив от девушки какие-то объяснения, Охотник удивленно покачал головой и с интересом посмотрел на землянина. Влад в этот миг почувствовал себя запертым в клетке утконосом, которого рассматривает посетитель зоопарка. И от внезапного смущения вдруг пожелал Охотнику на аррагейском:
— Горизонта тебе!
Ничего лысый в ответ не сказал, лишь шумно высморкался. А затем вытер пальцы о штаны, закинул арбалет на плечо и, не попрощавшись, похромал в свою нору. И все качал по дороге головой. Никак поверить не мог, что новый Охотник из чужаков.
— У вас все такие? — спросил Влад у Тыяхши.
— Какие «такие»? — уточнила та.
— Такие вот вежливые.
— Ты бы еще на всеобщем языке с ним заговорил.
— А что, он не понимает аррагейского?
— Отчего же, понимает. Просто…
— Брезгует?
— …считает, что на земле муллватов нужно говорить на муллватском. Всем. Даже Носителям Базо…
— Подруга, я тебя умоляю, давай не будем! — остановил Влад Тыяхшу.
— Ладно, давай не будем, — согласилась девушка. — Тогда сам не подначивай.
— А чего я такого сказал?
Тыяхша тронула коня и пробурчала:
— «Вежливые, не вежливые». Какие есть. Разные. Не все из нас ваш Открытый заканчивали.
Влад, подзадорив шлепком Пыхма, нагнал ее и попытался объясниться:
— Не ворчи, подруга. Просто я-то думал, что Охотники — особая каста. Элита. Отборные люди.
— Отборные и есть. Только не в том смысле, какой ты в это слово вкладываешь.
— А в каком тогда?
— В том, что не Охотники браслеты себе выбирают, а браслеты Охотников. Понимаешь? Не мы браслеты, а браслеты нас. И они не смотрят на ум, пол, образование, благородность рода и размер кошелька.
— А на что они смотрят?
— Не знаю. И никто не знает. Знали бы, не ходила бы у нас треть города однорукими. С каждым разом браслеты все привередливее становятся. Видишь, некоторые даже без владельцев остаются. И в итоге выбирают странноватых чужестранцев.
— Это ты про меня?
— Про кого же еще.
— Будете, дамочка, выделываться, уйду, — предупредил Влад. — Больно надо с вами нянчиться.
Девушка даже глазом не моргнула:
— Не уйдешь.
— Почему?
— Ты солдат.
Влад только хмыкнул на это. Что здесь скажешь? Права. Помолчав, поднял руку, показал браслет и спросил:
— Скажи, а до меня кто его носил?
— Тебе зачем? — покосилась Тыяхша.
— Для расширения кругозора.
— До тебя Кугро им владел, сын Шломка и Арвыны.
— Погиб?
— Умер. Така-шалак цапнул.
— Темный паук?
— Черный. Чернее не бывает. От его яда Кугро и скончался, как это ни странно…
— Чего странного-то? Несчастный случай. Бывает.
— Кугро всю прошлую Охоту от первого заката да последнего рассвета прошел, сорок пять Зверей успокоил, а от укуса какого-то дурацкого паука не уберегся. Вот это и странно. И жаль.
— Жаль, — посочувствовал Влад. — А ты сама много Зверей успокоила?
Тыяхша посчитала в уме, потом сказала:
— В эту Охоту уже девять.
— А в прошлую?
— Двоих.
— А чего так мало?
— Эта Охота только началась. Еще не успела. А в прошлую… В прошлую я ребенком была. Берегли меня.
