— Во всяком случае, муллватов тогда еще не было, — ответила Тыяхша.
— А кто был?
— Наши прародители — Истинные Сыны Агана.
Влад хотел еще кое-что спросить, но тут к ним подлетел верховой на мощном гнедом скакуне. Одернутый конь, храпя и разбрасывая пену, пошел боком, чуть не налетев на Влада. Тот собрался возмутиться, но пока собирался, всадник, высокий молодой красавец с тщательно ухоженной бородкой, уже развернул гнедого на месте и спрыгнул.
— Это Энган, — пояснила Тыяхша. — Второй мой брат.
И тут же указала Энгану на землянина:
— А это Влад. Тот самый.
Энган подмигнул солдату воспаленным от недосыпания глазом и коснулся края шляпы.
Влад поздоровался по-военному — с отмашкой.
— Три Охотника на месте, можно начинать посвящение, — объявила Тыяхша всем присутствующим.
Десять стрелков молча обступили неофита и встали кругом. Гэндж, расположившись чуть сзади и слева, положил руку на правое плечо Влада, а Энган, заняв такую же позицию, но справа, положил руку на его левое плечо. Тыяхша встала перед ним лицом к лицу и спросила:
— Готов?
— Так точно, готов, — кивнул Влад и тут же признался: — Правда, не знаю к чему.
Тыяхша не стала ничего объяснять, просто потребовала посуровевшим голосом:
— Повторяй за мной.
И стала произносить слова древней клятвы, ловко переводя их на всеобщий язык. А проникшейся действом Влад глядел на то, как мало-помалу окрашивается оранжевым светом восточная кромка вершины, и послушно повторял вслед за девушкой:
— Отныне и до последнего дня Охоты я — Охотник.
Я отрекаюсь на время Охоты от всех своих прежних обязательств, кому бы они ни были даны, пусть даже отцу моему или сыну моему. И от клятв господину моему, и Господу моему отрекаюсь я на время Охоты.
Отрекаюсь.
Я клянусь, что нет других клятв для меня отныне, помимо этой клятвы.
Клянусь.
Я клянусь своей кровью защищать всякого, кто нуждается в защите.
Клянусь.
Я клянусь приложить все силы для того, чтобы безжалостно уничтожить всякого Зверя, вставшего на пути моем.
Клянусь.
Я клянусь быть преисполненным отвагой и никогда не отступать.
Клянусь.
Пусть даже Стая нападет на меня, клянусь биться до последней стрелы, до последнего вздоха.
Клянусь.
И если суждено умереть мне в пасти Зверя, клянусь умереть с честью.
Клянусь…
— Клянусь, господин полковник, так все и было, — божился штурман, косясь на Харднетта. — Одного из них только и опознали. Жена опознала. По крестику из аргоната. Я, между прочим, знаком был с их штурманом. Не то чтобы близко… Он вместо той гадской командировки отправился на Землю в Центр переподготовки имени Сикорского. На первый класс сдавать. Я как раз в его учебной группе был, и он радиограмму с Тамги о гибели экипажа прочел на моих глазах. Такого выражения лица я больше никогда и ни у кого не видел. Да, честно говоря, господин полковник, и не хотел бы видеть. Верите?
— Охотно, — устало кивнул Харднетт. Его уже здорово притомили и болтовня егозливого штурмана, и вертолетная болтанка.
— А вот у меня случай был на Гелуздии, — подхватил тему пилот, флегматичный крепыш с малоподвижным пухлым лицом. — На той Гелуздии, что в созвездии Алохея. Знаете такую?
— Это которую за геологов расфигачили? — припомнил штурман.
— Ну да, которую за геологов, — не отрывая взгляда от приборной панели, подтвердил пилот. — Так вот. Тащил я там как-то раз на внешней подвеске подземный комбайн для шахты. И ветер вроде так себе заряжал, и шел плавно, но случилась раскачка груза. Реальная. И туда и сюда эту дуру, и туда и сюда. Амплитуда — я молчу. Того и гляди захлестнет и ляжет на винты. Делать нечего, решаю сбросить. А чего? И по инструкции, и по ситуации. Сбросил. Прямо в голую тундру — бенц! Потом боссы геологической партии выезжали на место падения, но — где там! Ничего, кроме воронки. Ушел аппарат под снег. Туда, в глубину мерзлоты. По самые гланды ушел. Откапывать не стали, так и оставили. Хотя денег стоил целую кучу. Или даже три кучи. Но не стали возиться. Бросили к хренам!
— А ты это к чему, Ник, рассказал? — после небольшой паузы спросил штурман. В его голосе слышалось недоумение.
— Да так просто, — пожал плечами пилот. — Ты же рассказывал.
— Я рассказывал, как парни рухнули. Тут на Кардиограмму рухнули, поэтому я о том, как там, на Тамге, рухнули. Аналогия. Понимаешь? А ты про комбайн зачем?
