— Я ненавижу эту войну! — воскликнула она. — Зачем люди это делают? Почему нельзя просто жить? Было ведь так классно!
— Потому что это их природа, — ответил Адэн, и в его голосе послышалась сталь.
— Они уничтожают все, до чего добираются, потому что им вечно мало. Даже веру в Бога, якобы самое лучшее и чистое, что может бьть у людей, они умудряются использовать для наживы и убийства.
— Есть и хорошие люди…
— Нет. Хороших людей нет. Они все отравлены жадностью, завистью и эгоизмом. Вокруг меня было так много людей, но я до сих не увидел ни одного нормально.
— Мой папа нормальный, — заметила Вика.
Адэн не стал говорить, что скорее всего Иван так же отравлен, как и все остальные. И уж тем более не стал напоминать девочке, что этот мужчина — ей не родной. Он лишь кивнул и тепло улыбнулся, отчего собеседница улыбнулась ему в ответ.
— Я хочу, чтобы война закончилась, — прошептала она. — Мой папа постоянно в больнице из-за ран. Все боятся, плачут, умирают родители моих одноклассников. А мы беспомощны… Как можно победить врага, который сидит так далеко, и до него не добраться? Можно было бы попытаться разломать их роботов, но Дима не берет меня наверх. Меня считают слабым глупым ребенком. А это не так! Я гораздо сильнее доктора Альберта и даже Димы. Они ведь не могут ломать роботов взглядом, а я могу! Но зато гонят на поверхность папу, который только и может, что стрелять. Не понимаю!
— Они оберегают тебя. Тебе только кажется, что все так просто. Ты должна быть очень сильной, чтобы ломать роботов, удерживать защитный купол и, например, останавливать пули, летящие в твоих друзей. Это почти невозможно. Даже очень сильные полукровки годами тренируются, чтобы достичь такого уровня концентрации.
— Я могу перебирать крупу!
— А ты попробуй достать из воды растаявшую соль. Тогда и поговорим.
— Такое возможно?
— Да. Попробуй расщепить на молекулы стул или карандаш, чтобы от него осталась только деревянная стружка. А настоящие кайрамы вообще могут стереть с лица земли, и не останется даже намека на существование этого предмета. Только энергетика.
— А что могут делать, такие как ты? Самые сильные?
— Я не знаю, но поговаривают, что «блуждающие» могут замедлять время и даже возвращать его на несколько минут назад. Проникать в сны давно умерших людей, отправляясь в прошлое. Или в будущее. Вот это истинные «блуждающие». А мы с тобой так, мелкая рыбешка.
— Ну а «шепчущие»? Дима Лесков считается очень сильным?
— В лаборатории были и посильнее. Истинные «шепчущие» так вообще могут влиять на целые города и на себя в том числе. Сомневаюсь, что Барон на это способен.
— А Эрик?
— Ты единственная, кроме меня и Барона, кто здесь называет его по имени, — улыбнулся Адэн. — Не боишься его?
— Нет, он классный. Хоть и ведет себя, как придурок… Ну рассказывай!
— А что там рассказывать? «Теневые» оттого и называются теневыми, что либо становятся тенями, либо полностью исчезают. Они умеют стирать, изменять и прятать энергетику. Но это могут истинные кайрамы. Эрик не такой крутой. Вы не видите его не потому, что он прозрачный или бестелесный, а потому, что не обращаете на него внимания. Как на пылинку или крупицу песка…
— А «энергетические»?
— Они самые распространенные. Даже люди бывают немного «энергетическими»
— им может становиться плохо в местах массовых убийств или, наоборот, хорошо в какой-нибудь намоленной церквушке. Говорят, что истинные «энергетические» по одному прикосновению могут определить даже количество кальция в твоем организме. Они — ходячий рентген. И чаще всего именно поэтому становятся врачами. Или полицейскими.
— А ты когда-нибудь видел их настоящую форму?
— Нет. Ни одного «истинного» не было в лаборатории. Людишки просто не могут их поймать! — в голосе Адэна послышалось злорадство.
— Но если они такие крутые, то почему до сих пор не вмешались в войну и не остановили «процветающих»? — воскликнула Вика.
— Наверное, потому что это не их планета. Ты же тоже не вмешиваешься в ссоры муравьев.
— Тогда кайрамы ничем не лучше людей, — фыркнула девочка. — Нельзя отворачиваться от тех, кому нужна твоя помощь. Кстати, это не ты должен извиняться, что напугал меня, а я. И… я собиралась прийти к тебе завтра еще раз. И приду.
— Честно? — в серых глазах Адэна промелькнула тень удивления, и он почувствовал, как непривычное тепло начало разливаться в его груди. И когда Вика кивнула, его губы тронула счастливая улыбка.
