– Нам надо поговорить, – Висконти откинул полог шатра, пропуская ее вперед. Донна Анна поколебалась, но, отбросив в сторону все сомнения, решительно вошла в шатер и, дойдя до середины, обернулась. Дон Висконти вошел вслед за ней и прикрыл вход. Под его низким, выдающимся вперед на переносице лбом, горели черные глаза.
– Чем обязана? – сухо спросила донна.
– Я должен предупредить, донна Анна, что против вас готовится серьезный судебный процесс. Вы не пожелали остаться со мной, не оставили попыток оформить развод. У вас еще есть шанс передумать. Если же нет, то я вынужден буду подписать бумаги, компрометирующие вас настолько, что против вас церковь начнет следствие.
– Уверена, что все, что вы напишете там, будет наглой клеветой, – холодно ответила донна.
Висконти усмехнулся.
– Не сомневайтесь в этом. Но это будет убедительная клевета. Над вашей головой сгущаются тучи, и только мне решать, развеять ли их или обрушить на вас бурю. Ваша судьба целиком в моей власти, – донна инстинктивно шагнула назад: голос Висконти вновь стал приобретать опасные нотки.
– Я подумаю, – быстро ответила она, – но не могли бы вы поточнее сказать, в чем, собственно, меня хотят обвинить?
– В колдовстве, – Висконти вздрогнул, когда Анна, вместо того, чтобы испугаться, улыбнулась.
– Вам никто не поверит, Висконти, ведь это же полная чушь! – она прошла мимо него и вышла из шатра вон. Висконти обескуражено посмотрел ей в след. Назвать чушью чуть ли не самое серьезное обвинение церкви! О чем вообще думает эта женщина!
Едва король и его войско выступили за пределы лагеря, было еще раз сообщено всем отрядам стоять в договоренном порядке, а всем воинам – как знатным, так и простым – не покидать ряды и держаться строго своего отряда. Тем, кто должен был следовать впереди, еще раз напомнили, чтобы, перейдя реку, они ждали остальных на берегу, пока все войско не одолеет переправу. Переправа оказалась намного сложнее, чем предполагали рыцари, течение здесь было таким же быстрым и бурным, как и во всей реке, берега такими же крутыми и обрывистыми, да и глубина оказалась много больше, чем того ожидали. Несколько раз за переправу лошади теряли дно, и приходилось пускать их вплавь, и все рыцари, как один, испытали ужас перед темными водами реки, страх утонуть прежде, чем они достигнут берега. Еще живо было в памяти происшествие с крокодилами, и каждое темное пятно под водой внушало опасение: им все казалось, что страшные чудовища вот-вот вынырнут из мутной реки, чтобы утащить их на дно.
Отряд тамплиеров и отряд Роберта Артуасского, шедшие первыми, обнаружили отряд из трехсот турок, поджидавших их на берегу. Было заметно, что появление крестоносцев оказалось полной неожиданностью для воинов – их ряды были спутаны, и они хаотично метались по берегу, не зная, что предпринять.
Граф Артуасский при виде неприятеля позабыл все клятвы, что давал накануне своему брату. Этот злой гений крестового похода, эгоистичный и жадный до подвигов, нес крестоносцам только беды, склоняя их к неправильным и безрассудным решениям. Пришпорив коня и ведя за собой свой отряд, он помчался на турок, и те рассеялись по всему берегу в панике.
Брат Жульен, командир ордена Храма, приблизился со своими людьми к отряду графа Артуасского и принялся внушать ему, что граф поступает низко, нарушая диспозицию, и оскорбляет тамплиеров, вырываясь вперед них, и что он должен пропустить их отряд вперед и встать на место, определенное ему королем, то есть позади ордена.
– С какой стати ждать все войско, если можно поразмяться с этим жалким воинством? – спросил граф Артуасский, осаживая нетерпеливого коня. – Это будет, по крайней мере, славная атака для моих людей.
– Разве не совершим мы еще более славный и благородный поступок, – возразил ему спокойно Жульен, – и разве не будет это величайшим и храбрым подвигом, если мы остановимся здесь и соберемся вместе, поджидая короля и основное войско? Пусть сарацины отступают к своим боевым машинам, потому что если мы погоним их, будучи в разрозненном состоянии, когда еще не все наши воины перешли брод, вполне возможно, что они атакуют нас и весьма успешно. Подождем еще людей, нас пока недостаточно для атаки.
– Если бы тамплиеры и госпитальеры не были так осторожны и трусливы, – в гневе воскликнул Роберт Артуасский, – мы бы уже давно завоевали Святую землю!
– Что вы слушаете его, граф, – поддержал его один из его людей. – Разве не видно, что турки полностью разбиты и отступают? Мы прослывем трусами, если не изгоним оттуда наших врагов!
– Решено, – отворачиваясь от Жульена, произнес граф Артуасский. – Если вы боитесь, рыцарь, тогда оставайтесь, я же последую вперед.
– Ни я, ни мои братья, – смело ответил командир ордена Храма, – не боимся, и мы не останемся и пойдем с вами. Но знайте, что я сомневаюсь, вернется ли кто-нибудь из нас назад.
