В это время к ним прибыли десять посланников от короля, доставивших его приказ ждать, пока он не подойдет. Но Роберт желал стяжать себе всю славу в тот день. Вонзив шпоры в коня, он помчался на отряд турок, и за ним последовали не желавшие уступать тамплиеры.
Эмир Факр-Эддин принимал ванну, которую прислужники наполнили цветками, наложница втирала ему в спину масло. Факр-Эддин мог позволить себе немного расслабиться: в Мансур уже прибыли первые отряды наследника. Туран-шейх находился на подступах к городу, и теперь эмира постепенно покидали опасения по поводу мамлюков и растущего влияния Бейбарса. Цирюльник аккуратно причесывал бороду эмира, подстригая ее, добиваясь безупречной формы. Они находились за пределами города, вблизи лагеря сарацин, в городе расположился Бейбарс. Факр-Эддин недолюбливал военачальника и поэтому переехал поближе к лагерю, чтобы держать под контролем основные силы мусульман.
Тревожные звуки труб вернули Факр-Эддина на грешную землю. Он прогнал цирюльника и наложницу, закутался в халат и вышел на балкон. Его глазам предстала захватывающая картина: внизу, в лагере, в спешном порядке собирались сарацины, а вдали вслед за приближающимися к лагерю турками мчались, грохоча, словно горный обвал, крестоносцы. Откуда они появились здесь? Эмир не мог поверить своим глазам. Как им удалось перейти реку после стольких бесплодных попыток? Паника овладела им. Он бросился звать слуг – те уже несли одежды. Кое-как накинув их на себя, эмир выскочил во двор. Крестоносцы уже вломились в лагерь, уничтожая всех на своем пути, стирая с лица земли шатры и кострища. Лагерь был просто затоплен яркой лавиной гербовых одежд.
Вслед за следовавшим впереди всех графом Артуасским, мчались доблестные Рауль де Куси и Гийом Длинный Меч со своим отрядом смертоносных воинов. Это были всадники Апокалипсиса, не знавшие пощады, не упускавшие никого и косившие всех подряд, ведомые вперед жаждой боли и смерти, вкушающие сладкий запах бегущей в пыль крови и прекрасную музыку криков, стонов и предсмертных хрипов, булькающих в горлах поверженных воинов.
Мах-эд-Сарат подскочил к садящемуся на коня Факр-Эддину.
– Что ты делаешь здесь? – грубо крикнул ему эмир. – Нужно предупредить Бейбарса! Скачи в город. Пошлите голубя в Каир. Пусть там знают об атаке!
– Они уже наверняка все видели, – Мах-Эд-СарадМах-эд-Сарат тоже вскочил на коня и обнажил меч: крестоносцы уже приближались к дому. Воины, что в беспорядке метались по двору, наконец тоже вскочили на лошадей.
– Скачи в город, – повторил Факр-Эддин, поворачивая коня. – Нам нужна помощь! Скорее, ради Аллаха!
И он помчался со своим отрядом прямо на крестоносцев, прекрасно понимая, что их больше. Мах-эд-СараМах-эд-Саратт повернулся было к Мансуру, но потом остановился в задумчивости. Случай, представлявшийся ему, был единственным, и упустить его Мах-эд-СараМах-эд-Саратт не мог. Подскочив к ограде дома, возле которого на копьях христиан красовались отрезанные головы крестоносцев, он вытащил одно, скинул с него голову и взвесил копье в руке. Оно показалось ему достаточно крепким и годным для броска. Отправив двух посланников в Мансур, Мах-эд-СараМах-эд-Саратт приготовился ждать.
Крестоносцы очень быстро наводнили захваченный врасплох лагерь и разогнали турок. Теперь даже тамплиеры не сомневались, что вылазка была успешной: практически никто из нападавших не пострадал, погибло лишь человек десять, остальные были готовы бороться дальше. Турки бежали в Мансур, те, кто успел вырваться на дорогу, бросились в Каир сообщать о том, что война проиграна. В Каире поднялась паника, все думали, что настал последний час ислама. Люди набивались в мечети и выходили на улицы молиться, в страхе за свое будущее протягивали руки к небу, умоляя Аллаха спасти их.
Когда крестоносцы начали уходить из лагеря, торопясь войти в город, отряд Факр-Эддина стал отступать за город, где располагалась конная гвардия мамлюков. Факр-Эддин гнал своих людей вперед, торопясь покинуть лагерь. Время от времени на него налетали крестоносцы, он отбивался. Стояла паника и сумятица, люди метались перед ним то вправо, то влево, но внезапно, шестым чувством ощутив опасность, Факр-Эддин поднял взгляд и через мечущиеся фигуры, вдруг увидел бледное лицо Мах-эд-СараМах-эд-Саратта, сидящего верхом на лошади с копьем наперевес. И вдруг все звуки, грохотавшие до этого в ушах Факр-Эддина, умолкли, и звенящая тишина наполнила все его существо. Он не мог поверить тому, что увидел, но движение главы войска мамлюков не оставляло сомнений: он замахнулся и метнул копье в Факр-Эддина. Эмир почувствовал, как копье вошло в его плоть, и удар был так силен, что он откинулся назад. Испуганная лошадь понесла, тело эмира упало с седла и потащилось вслед за скакуном. Отныне смерть пожинала плоды руками и своих, и чужих.
