В этот момент де Курно и Уилфрид выпустили первый запал по войску Бейбарса. Горящие лошади и полыхающие всадники, словно посланники Ада, наполнили равнину. Это было похоже на картину Апокалипсиса: вопли горящих и извивающихся тел, стоны раненых, крики сражающихся и ледяное молчание трупов, за которых говорила лишь дымящаяся кровь, наполняли Мансурскую равнину по обоим берегам.
Гийом де Соннак, магистр тамплиеров, который еще на Кипре ратовал за мирный договор с турками, за что его стали подозревать в связях с султаном, беспомощно ощупал землю, на которой лежал. Он только что лишился второго глаза, и в совершенной тьме, с окровавленным лицом, он искал меч, который выронил от боли. Кто-то наступил ему на руку, магистр Ордена Храма сжал челюсти, и его зубы скрипнули, но он не оставил попытки найти меч. Теперь он жалел, что не смог уговорить короля добиться мирного решения проблемы еще до прибытия в Египет – он потерял почти всех воинов и понимал, что умрет. Единственное, чего боялся де Соннак, это то, что он не увидит приближения смерти. Она подкрадется к нему во мраке и настигнет внезапно, и, шепча молитвы, магистр нащупал меч. Он сжал рукоять вместе с песком, поднялся и наугад шагнул вперед. Что-то просвистело в воздухе, и тугая плеть обожгла кожу де Соннака, врезавшись ему в шею. Почти сразу же его резко рвануло в сторону. Де Соннак держался за плеть, затянувшуюся вокруг его шеи, его тело на огромной скорости билось об камни и трупы, пальцы магистра скользили по кожаной удавке, но вскоре резкий удар о камень с треском вывернул ему руку назад. Гийом де Соннак расслабился и с облегчением выпрямил ноги, которые до этого от напряжения держал согнутыми в коленях: смерть была приятней, чем он думал. Не нужно бояться смерти, нужно бояться мучений до нее. Теперь де Соннак был свободен.
– Жгите их, жгите! Иначе они начнут палить по нам! – кричал герцог Анжуйский Уилфриду. Вильям посмотрел на запасы: оставалось только три снаряда.
– Нужно подпустить их ближе! – крикнул он. – Отступите и уберите короля!
Людовик бился на передовой, успевая подъезжать туда, где создавалась критическая ситуация, вдохновляя своей храбростью и силой остальных. Отряд герцога Анжуйского не отличался отвагой, и в первый момент нападения его ряды начали отступать. Король примчался сюда, чтобы бок о бок сражаться с рыцарями, которые не подчинялись ему и считали себя совершенно независимыми от его воли. Они бежали в панике, но стоило появиться среди них королю, как они помчались за ним, как за главарем, обратно на врага. В этом проявлялась удивительная способность Людовика вдохновлять людей на борьбу, вселять в их сердца уверенность.
– Мы не успеем отозвать короля! – в отчаянии орал Уилфриду герцог Анжуйский. В этот момент сарацины пальнули со своих машин в самый центр битвы, туда, где сражался король. Инженеры, которым битва была видна сверху, так как они находились на платформах боевых машин, в отчаянии схватились за головы.
Тем временем в старом лагере положение складывалось критическое. Герцог Бургундский, граф Суассонский и граф Пуатьерский пытались отбить атаку, пока граф де ла Марш расставлял арбалетчиков и организовывал защиту лагеря из тех, кто не мог участвовать в битве. В основном то были оруженосцы и легко раненые, купцы, кузнецы, слуги – все, кто был способен держать в руках хоть какое-то оружие. Все понимали, что драться придется насмерть, без надежды на выживание, но были готовы, ведь их борьба была праведной и справедливой.
Французы использовали в бою деревянные барьеры, которыми, как огромными щитами, они прикрывались от града стрел. Выставляя вперед копья и приседая, они не давали конным воинам приблизиться и выбегали из-под щитов, когда лучники не могли стрелять по ним из опасения попасть в своих. Много лошадей погибло накануне, поэтому почти все рыцари были пешими. Они старались не ранить лошадей противника, и когда мусульманин падал с лошади, на нее садился христианин. Отчаяние вселило львиную смелость в сердца рыцарей и людей в лагере, такими сплоченными они не были никогда прежде и впервые понимали, как это невероятно приятно ощущать, что спина к спине, плечо к плечу рядом с тобой борется надежный товарищ, который не отступит и не оставит тебя.
