Граф Пуатьерский был единственным среди людей своего отряда, у кого остался конь, поэтому он сильно бросался в глаза среди своих пеших воинов. Люди, следившие за битвой из лагеря, прекрасно видели, что турки избрали его своей мишенью: едва начался бой, как они накатили все на отряд графа, чтобы захватить его в плен. Между лагерем и местом, где он сражался, было всего шагов сто, когда турки окружили его и обезоружили. Люди графа пытались пробиться к своему принцу, жертвуя собой, лишь бы спасти Альфонса Пуатьерского. Из лагеря, не слыша приказов де ла Марша вернуться, высыпала толпа простых людей, вооруженных чем попало: топорами, ножами, копьями, лопатами, кто-то просто бежал и бил ложкой по котелку, создавая невообразимый шум. Среди этой толпы были даже женщины, торговавшие в лагере продовольствием, – все хотели освободить любимого принца, понимая, что его пленение ставит под угрозу успех всего сражения. Удивительно, но когда эта обезумевшая, дикая толпа высыпала на поле боя, турки отступили от пленника очень быстро, видимо, испугавшись столь неожиданной поддержки.
Среди сарацин особенно выделялся командир одного из элитных отрядов – на белом коне с алым чепраком, одетый в белые и золотые одежды, он руководил битвой, разъезжая от одного отряда к другому. Белые штаны командира были окроплены кровью христианина, которому он на скаку отрубил голову.
Когда граф Суассонский увидел, как отряд графа Пуатьерского пытается спасти принца, он посчитал, что должен захватить в плен этого командира в белом, чтобы впоследствии обменять его на принца. Он тут же повел свой отряд в отчаянную атаку на отряд, где сейчас сражался белый всадник. Атака была столь неожиданной и сильной, что сарацины пустили христиан слишком глубоко в свои ряды, лучники не могли стрелять по рыцарям, завязалась рукопашная драка. Граф Суассонский, изнемогая от желания самолично захватить командира, бросился к нему. Тот боролся сразу с шестью воинами, рубя саблей то по правую, то по левую сторону от своей лошади. Он был молод и горяч, быстрые и точные удары косили рыцарей, как гибкий тростник – тела падали вокруг него наземь, заливая кровью бока и копыта белой лошади. Граф прорвался вперед и, наскочив на молодого командира, встретил своим мечом удар его сабли. Посыпались искры. Молодой командир ухмыльнулся, обнажая ровные белые зубы, кивком головы он поприветствовал своего соперника. Они увивались вокруг друг друга, стараясь отбить всех остальных незначительных соперников и посвятить себя только этой схватке. Но это было невозможно – ни тот, ни другой отряд не хотел рисковать своими командирами. За десять минут боя они скрестили оружие лишь трижды, их лошади уже взмокли от постоянного топтания на месте. Но постепенно сарацины были оттеснены в сторону, и командир был почти взят в плен. Он не желал сдаваться, готовый драться со всеми воинами сразу, не показав ничем страха или досады. Он не хотел, чтобы его брали в плен, потому что понимал, что тогда его воины отступят. Наконец его сбили с лошади. Он упал, но тут же поднялся. Он вновь готов был сражаться со всеми, но крестоносцы набросились на него массой, и он на мгновение исчез из виду. В этот момент к сражающимся подъехал магистр ордена госпитальеров Гийом де Шатонеф, он принес вести о гибели магистра тамплиеров и рассказал им об ужасном конце де Соннака – его тело протащили по равнине на виду у всего лагеря, на глазах у гибнущих тамплиеров.
Рыцари взревели от ярости, все как один. Воплощением зла, причиной всех несчастий и виновным в гибели магистра им в тот момент показался именно этот гордый командир, которого они связали веревками и поясами. Они набросились на него, словно стая озлобленных, голодных волков, и каждый из них посчитал за честь ударить его, пнуть, раздавить. Граф Суассонский с трудом вмешался в толпу, уговаривая оставить командира живым, чтобы спасти брата короля. Только это могло остудить пыл разъяренных рыцарей.
Сарацины, увидев, что их главный командир захвачен в плен, поддались панике и отступили.
Вильям Уилфрид и Жослен де Курно в отчаянии смотрели туда, где полыхал греческий огонь – из пламени начали выскакивать горящие фигуры, но короля не было среди них. Когда же огонь утих, то все увидели золоченый шлем короля с почерневшим плащом далеко впереди – пламя опалило круп его лошади и плащ, конь метнулся вперед, и только чудом король спасся от огня. Все с облегчением вздохнули.
– Чего застыли? – раздался через мгновение громовой бас де Курно. – Заряжайте снаряд, сейчас мы опалим этим птенчикам перышки!
Использовав точно и с расчетом все три снаряда греческого огня, христиане отбили атаку сарацин и погнали их дальше, пользуясь временным превосходством в ситуации. Войско Бейбарса отступало, но медленно, то и дело позволяя догонять себя и вступая в бой с рыцарями. Наконец мусульмане отступили и вышли из Мансура.
