Она хотела добавить еще что-то, но в этот момент зазвучала тревога, Анвуайе и донна вскочили на ноги. Сарацины, налетев на лагерь, разметали группки рыцарей, брали их в плен, убивали.
– Скорее, донна! – Анвуайе быстрее Анны осознал, что происходит. Он схватил ее и потащил к лошадям. Небольшой отряд рыцарей прикрывал дорогу рядом с конюшней. Сопротивляющуюся донну Анвуайе силой посадил на коня. Еще человек сорок вокруг нее садились на лошадей.
– Вильям! – восклицала донна, нагибаясь к Анвуайе, чтобы тот снял ее, но тот вдруг заорал:
– Все кончено, донна! Вы должны бежать. Должны попытаться. Подумайте о том, что с вами будет, если вы попадете в руки к мамлюкам!
Он вскочил на коня и с силой ударил лошадь донны. Вместе с остальными донна понеслась по улице прочь от места, где был король, в сторону, где, как они предполагали, не было отрядов мусульман.
Я мало что поняла из происходящего. Все было как в тумане. Наверно, я все же заболела, потому что руки отказывались держать поводья. Мы скакали не так долго, минут через десять галопа по равнинам долины Нила нас окружил отряд сарацин. Грохочущая лавина всадников обрушилась на нас, рыцари и воины перемешались. Слышался лязг доспехов, ржание испуганных лошадей, крики сражения, стоны, вопли, удары мечей и сабель. Это было совсем близко, и я боялась, что мне снесут голову, приняв за воина – в поднявшейся пыли все фигуры были похожи друг на друга, и я не знала, где свои, а где чужие. Они все стали врагами – меня могли принять и за сарацина ввиду отсутствия доспехов. Вцепившись в поводья, я вертелась в седле, пытаясь разглядеть хоть какой-нибудь просвет в толпе сражающихся мужчин и выскочить из этого ада. Я боялась всего, видела рядом искаженные ненавистью лица мусульман, их сверкающие гневом глаза, но также боялась и крестоносцев, размахивающих своими мечами, несущихся на противника сломя голову, понимая, что лучше погибнуть, чем попасть в плен. Кровь брызнула на меня и залила весь подол платья, эта алая струя ослепила, испугала лошадь, и она понесла. Мы пробили себе выход среди сражавшихся и выскочили из пекла битвы. Воздух засвистел в ушах. Рядом мчались еще два рыцаря. За нами началась погоня. Сарацины рассредоточились по равнине и загоняли нас в круг, который постепенно сжимали, с извращенной медлительностью, словно наслаждаясь нашим отчаянием. Лошадь не останавливалась ни на минуту, и ее беспорядочные прыжки и шарахание из стороны в сторону грозили выбить меня из седла. Мне было страшно свалиться с нее, я судорожно цеплялась за гриву, пытаясь сохранить равновесие и не поддаваться отчаянию. У меня совсем ослабели руки, пот лил градом, губы пересохли, глаза слезились. Я уже почти не различала ничего, кроме силуэтов всадников. «Только бы не потерять сознание», – вертелось в голове. И в то же время хотелось просто выпустить из рук поводья, упасть с лошади на высохшую потрескавшуюся землю и потерять связь с этим миром навсегда. Там, вдалеке, рыцари уже сдались мусульманам, а наши мучители продолжали сужать круг. Лошади хрипели и фыркали, таращились по сторонам, словно чувствуя опасность. Двое рыцарей подъехали ко мне и остановили лошадь.
– Донна… – прошептал один из них, слегка наклонившись ко мне, – мы постараемся отвлечь их, а вы должны будете прорваться. Вы ДОЛЖНЫ избежать плена, донна…
Они приготовились, и мы помчались на двоих сарацин, что находились в пятидесяти метрах друг от друга, не торопясь сужать кольцо. Мы скакали совсем рядом – ноги рыцарей касались боков моего коня. Когда мы оказались между сарацинами, и те погнали лошадей на нас, торопясь взять в плен, рыцарь выпустил моего коня, и я помчалась дальше. Рыцари развернулись на сарацин, чтобы задержать их хоть немного и дать мне уйти. За мной гнались, в этом не было сомнений: вокруг свистели стрелы, позади раздавался тяжелый топот лошадей и гиканье мамлюков. Я обняла руками шею коня, уткнулась лицом в его мокрую потную шкуру и закрыла глаза. Толчок, рывок, я перекувырнулась через голову лошади и пролетела вперед, больно ударившись о песок. Едва упав, я перевернулась и увидела, как моя лошадь, перекувырнувшись через себя, бьется в последних судорогах – в ее шее, совсем рядом с тем местом, где находилась моя голова, торчали три стрелы. Вокруг валялись тела погибших, судя по всему, я металась в каком-то зловещем магическом кругу, не имея возможности вырваться из поселения. Я видела, как приближаются мои преследователи. С трудом найдя в себе силы оторваться от земли, я поднялась и тут же снова упала, но уже на труп сарацина. Я вытащила из его рук еще теплую саблю и снова медленно поднялась. У меня из носа шла кровь, я вытерла ее рукавом, шмыгнула и взяла саблю в обе руки. Расставив ноги, я приняла более или менее твердую позицию и стала ждать своих врагов.
