– Вы сделали счастливыми последние мгновения его жизни. Все в этот момент испытывают страх и ужас, боль и страдание, а вы помогли ему уйти с миром и без страха. Ты очень сильная, – переходя на ты, добавил он вполголоса, – я восхищаюсь тобой. Ты сильнее, чем я думал.
Донна Анна горько расплакалась и ласково обняла своего единственного друга.
Король пожелал, чтобы герцога торжественно похоронили, прежде чем войско, или, вернее, все, что от него осталось, покинет стоянку. Смерть верного воина и ценного друга, казалось, подкосила короля. Теперь ясно было видно, что его одолевает дизентерия и лихорадка: светлые волосы намокли от пота и слиплись в тонкие прядки, глаза были красны, он время от времени надолго закрывал их, словно засыпая.
Гийом был для своих рыцарей вторым после короля человеком в мире, без него они оказались растерянными. И все без исключения скорбели о погибшем герцоге. Его тело завернули в полотно с его гербом, которое он мечтал поднять, как штандарт, рядом с королевскими лилиями над Каиром.
Под конец церемонии королю стало хуже, и он удалился с могилы, чтобы прилечь. Рыцари проходили и прощались один за другим, бросая песок и землю в могилу крестоносца. Герцога хоронили на холме, покрытом песчаным заносом. Но с этого холма открывался великолепный вид на Нил и равнины, и рыцарям показалось, что лучшего места для Гийома Бургундского им не найти. Он воспарит над долинами, где умерли его товарищи, и будет ближе к небу, чем все остальные.
Наконец рыцари попрощались с герцогом и отправились собираться в путь, на холме осталась только донна, пока крестоносцы, с трудом опираясь на седла, садились на не успевших как следует отдохнуть лошадей и грузили телеги, у нее оставалось несколько минут на последнее прощание.
Нерешительно она приблизилась к насыпи с крестом и некоторое время созерцала его, не в силах уяснить, что он находится там, внизу. Потом она преклонила колени перед крестом.
– Спите спокойно, мой рыцарь… – дотрагиваясь пальцами до грубого деревянного креста, прошептала Анна. – Вы заслуживаете прекрасной усыпальницы из белого мрамора. Вас должны помнить и любить люди… Но увы, даже этого вы лишены. Но память, моя память о вас не умрет никогда, Гийом. Вы человек, который был слишком велик для своего времени. Впрочем, вряд ли для таких, как вы, существует время… Вы бессмертны. Вы совершенны. И вы победили, герцог, – чувствуя, что сейчас разрыдается, прошептала она. – Вы победили.
Ей было жаль, что она не позволила себе быть с ним. Она любила его сейчас больше, чем когда-либо, она томилась без его сильного плеча и защиты.
Донна поднялась. Накатившая на холм песчаная буря взметала ее широкие одежды и накидку, словно гнала прочь. Она вернулась к крестоносцам, ожидавшим поодаль. Отъезжая, она то и дело оборачивалась, глядя на темнеющий в песчаном облаке крест. Анна знала, что это в последний раз, что она больше никогда не увидит его, она не знала, доберутся они до Дамьетты или нет, но смирилась с тем, что, быть может, очень скоро придет к той же черте, что и герцог.
Армия Креста не успела отъехать от берега, как вновь была атакована мусульманами. Не в силах противостоять столь сильному натиску противника, войско было вынуждено в спешке отступать.
Сарацины мчались вместе с песчаной бурей, в облаке, словно призрачные воины, восставшие из глубин пустыни, для того чтобы покарать завоевателей. Их сильные лошади взметали песок, выбрасывая вперед красивые тонкие ноги, лица сарацин были наполовину прикрыты платками. Они пролетели мимо свежей могилы с крестом, и один из воинов свалил крест сильным ударом сабли. Они пронеслись по могиле, оскверняя последнее прибежище трубадура. Крест, после того, как топот войска стих вдали, были засыпан песком, который покрывал его постепенно, словно падая из гигантских песочных часов. Так в песках времени затерялась навечно могила герцога Бургундского.
Количество рыцарей сокращалось с каждым часом. Многие не выдерживали трусливого отступления, поворачивали своих коней, с боевыми кличами в одиночку бросались на противника и пропадали в лавине мусульманских всадников. Так погиб граф Суассонский, который на глазах донны вытащил меч из ножен, развернул лошадь и, не слыша ее крика и плача, помчался навстречу вражескому отряду и тут же был убит.
