Новости о пленниках с каждым днем приходили все более неутешительные. Короля и рыцарей отвезли в Мансур, мусульмане оставляли в живых только тех, кто был богат и мог заплатить за себя выкуп. За освобождение короля султан потребовал отдать несколько городов в Палестине, угрожая Людовику пыткой. Королева Маргарита не находила себе места, понимая, что сейчас многое зависит от ее шагов. Рядом не было супруга, способного подсказать ей правильное решение, и Маргарита часто взывала к нему в молитвах и ночных бдениях, вызванных бессонницей и нервным состоянием. Она просила его подсказать, как ей быть, что делать, но понимала, что вся ответственность за жизнь ее детей и всех братьев-христиан, укрывшихся в Дамьетте, лежит на ней. Она знала, что ее супруг рассчитывает на нее, чувствовала, что он думает о ней, это придавало сил и храбрости. Когда наступило время родов, королева велела всем дамам выйти из покоев и осталась наедине с тем старым рыцарем, что сторожил ее сон. С трудом опустившись перед ним на колени, королева просила его о милости, рыцарь поклялся исполнить любую ее просьбу.
– Я прошу вас, – сказала королева, – во имя верности, которой вы связаны со мной, если сарацины нападут на этот город, отрубите мне голову прежде, чем они схватят меня.
Рыцарь посмотрел на нее выцветшими от времени глазами и печально улыбнулся.
– Мадам, – ответил старик, – будьте спокойны, я сделаю это, потому что сам не раз думал о том же. Вы не должны попасть им в плен.
После он помог королеве подняться, положил ее на кровать и позвал дам, покинув комнату, но оставаясь в смежном помещении. Во время родов, когда королева мучилась от схваток, ее расстроенному воображению представлялся Людовик, терзаемый сарацинами, королева кричала и плакала. Потом вдруг она умолкла, а после начала спрашивать, когда сарацины захватили город. Дамы испугались, что королева сошла с ума. Многие не выдерживали и убегали из комнаты, ломая руки от отчаяния.
Королева родила сына, которого решено было назвать Тристаном. Позднее мальчик получил прозвище Тристан Дамьеттский, и так все запомнили, что он был рожден в то время, когда ни королева, ни король были не в силах обеспечить ему безопасность и любовь.
Едва закончились роды, и королева прижала к себе плачущего младенца, ей сообщили, что пизанцы и генуэзцы решили покинуть город со своими кораблями и простым людом. Это уничтожило бы всякую надежду удержать город и договориться об освобождении Людовика и его соратников. Маргарита призвала их к себе и, лежа на постели, умоляла их сжалиться над ней и королем, над народом христианским и над ребенком, лежащим возле. Итальянцы в ответ жаловались на нехватку продовольствия, тогда Маргарита приказала снабжать их едой бесплатно, за счет короля. Эта раздача шла месяц и обошлась королевской казне в огромную сумму, но зато Дамьетта осталась в руках французов и могла стать предметом торга за короля.
Де Базен наблюдал за тем, как Катрин вытаскивает нитки из его шва, и ждал, когда она посмотрит на него. Она не поднимала глаз, углубленная в работу. Перед ней он чувствовал себя совершенно беззащитным, потому что знал, что она видела его обнаженным. Это и смущало, и успокаивало его одновременно. Он понимал, что подобная интимность не могла не приблизить его к ней, и в то же время он стыдился своих мыслей. Ее муж был жив, его имя было в списках попавших в плен рыцарей, но теперь, когда в Дамьетту приходили вести о массовых убийствах и казнях христиан, никто не мог быть уверен, кто же из крестоносцев уцелел. Совершенно не подумав над тем, что он делает, де Базен поднял руку и сжал кисть Катрин. Она остановилась и подняла на него глаза.
– Сир де Базен, – Катрин слегка улыбнулась, – осталось совсем немного, потерпите.
Рука де Базена ослабила хватку. В комнату вошел Пьер де Босей. Кате казалось, что он испытывает к ней симпатию – в последнее время она слишком часто встречалась с ним. Пьер был невысок, но очень красив, похожий на итальянца, с темными кудрями и большими каштанового цвета глазами. Кате совершенно не было одиноко – все же она была окружена поклонниками, детьми, друзьями, среди которых были де Базен, Маргарита де Бомон и маленький принц Филипп, который ходил за ней по двору, словно маленький хвостик. Теперь вот и де Босей, совершенно непонятно почему, решил приударить за ней.
– Мадам Уилфрид, – де Босей показался Кате несколько бледным, – один из ваших пажей упал в колодец.
Катя вбежала во двор, заполненный людьми, уже понимая, что мальчик не спасется. Поэтому, когда она увидела, как его тело кладут на мощеный булыжником двор, она замедлила шаг и подошла поближе к мокрому по пояс слуге, которого опустили в колодец, обвязав веревкой, чтобы вытащить мальчика. Веревка еще была обмотана вокруг мужчины. Все попытки привести мальчика в чувство закончились неудачей.
– Как это получилось? – спросила Катя у Николя, который стоял со своими друзьями рядом. Мари плакала, уткнувшись в юбки Николетты.
